Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 150

– Но лишь из верности мне. Ты все сделал правильно.

– А если я убью тебя из любви к тебе… ты тоже скажешь, что я все сделал правильно?

– Ты ведь понимаешь, о чем я.

– Я знаю, что не доверяю себе. Особенно рядом с тобой. Больше нет.

Глаза ее засияли.

– Но я люблю тебя…

Я едва дышал. И высвободил руку из ее пальцев.

Глаза Руны подернулись пеленой гнева.

– Что случилось с тобой после реки?

– Я ведь уже сказал тебе. Прошлой ночью я сделал то, что меня испугало…

– Прошлой ночью ты защитил меня, Дарро, – голос ее звенел от эмоций. – Не отстраняйся от меня после того, как сильно боролся, чтобы напомнить мне об этом! Ты говоришь, что начал вспоминать? Что ж, я тоже. Я вспомнила, что ты любил меня с… – Глаза ее подернулись дымкой воспоминаний, а голос стал низким и хриплым. – Мне хочется сказать, что с начала времен, потому что именно так оно и ощущается. Я видела пустынный мир, в котором ничего не росло. В котором вообще ничего не было, кроме нас. Только нас. И ты любил меня так яростно…

– И стоило нам коснуться друг друга, нас отбрасывало назад! – рявкнул я, вспоминая, как клубились небеса и как предупреждающе сияли молнии.

– Но это нас не остановило, так почему должно останавливать сейчас?

– Откуда ты знаешь, что нас это не остановило? – я тяжело вздохнул и опустил подбородок. – Мы забыли друг друга, Руна. Мы были вместе, а потом очнулись поодиночке. Как? Почему? Что случилось, почему мы расстались? Кто это сделал?

Голос мой помрачнел, и я продолжил:

– Я начинаю подозревать, что стихии правы.

– Правы в чем? – спросила она.

Голос ее кипел от эмоций. И каждая клеточка моего тела кричала о том, чтобы я промолчал.

Что весь этот разговор был неправильным.

Что одна только мысль о том, чтобы разорвать нашу связь, – хуже смерти, но… похоже, я и был смертью. И если стихии правы в этом, то… тогда однажды я убью и ее тоже. А это я не переживу.

– Правы в том, что мы сами попросили, чтобы нас держали подальше друг от друга, – я словно проглотил кинжал. – Думаю, мы сделали это, потому что только так мы могли…

– Нет, – Руна скрестила на груди руки, будто бы защищаясь. – Я в это не верю. Не хочу верить.

Мгновение спустя она широко распахнула руки, потянулась ко мне.

– Мы одинаковые, Дарро.

Я отпрянул от нее, застонав.

Если она коснется меня, я лишусь всех сил… и не смогу ничего сделать.

– Нет, Руна. Мы – противоположности. Мы всегда знали об этом, и теперь я начинаю понимать, что это значит на самом деле.

– Это значит, что мы нужны друг другу!

– Это значит, что мы не можем пережить друг друга, – пробормотал я тихо, в противовес ее крику. – Я не уйду, так что об этом не беспокойся. Я дал тебе слово, что всегда буду защищать тебя. И я это сделаю. Актор больше никогда не причинит тебе вреда. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива, и в безопасности, и любима… но…

Я сжал зубы, подошел поближе к Руне и коснулся ее щеки.

Она сглотнула тихий стон.

Сердце мое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

– Я не хочу подвергать тебя опасности лишь потому, что не представляю без тебя жизни, Руна.

Она задрожала. Слезы ее засияли.

– Тогда не подвергай.

– Я не могу контролировать собственное пробуждение…

– О, вот вы где! – Ния и Гият, друзья Руны, которые забрали Натима, подошли к нам.

Руна замерла.

Я опустил руку.

Мы оба чуть отпрянули друг от друга, словно нас поймали за тем, чем мы не должны были заниматься.

Светлокожая девушка, Гият, держала на руках олененка. Ния, темнокожая красавица, положила руку на плечо Син – рысь шла рядом с ними. Зетас тихонько зарычала.

– Мы вас искали. Куда вы ушли?

Наш спор… если это вообще можно было назвать спором… все еще висел над нами, хрупкий и яркий. Руна резко вдохнула – ее трясло от горя. Горя, которое принес ей я. Она выдавила из себя улыбку.

– Мы ходили искупаться.

Ния глянула на нас обоих, явно не поверив невинному тону Руны. На мгновение показалось, что она спросит, что мы такое обсуждали… но потом Ния кивнула и сменила тему.

– Вы пропустили последний ритуал Киввы, но его погребальный костер будет гореть до самого утра, – она повернулась к дымящемуся черным пламени.

Я замер и глянул на сияющее в центре костра топливо. Теперь понятно, почему он горел так ясно. Пережевывал труп.

– Лиду тоже наказали, – пробормотала Гият, прижимая поближе Натима. – Трал рассказал всем о том, что она первая нанесла удар, Дарро.

Я резко перевел на девушку взгляд.

Она добавила:

– Лида призналась, что бросила в тебя камень пращой и попала по голове. Она извинилась за это и сказала, что ею завладел страх. Из-за волков она занервничала и потому начала действовать, не подумав.

Руна смотрела на огонь, в котором горели останки Киввы.

– И как же Трал ее наказал?

Ния погладила Син по голове – рысь порадовалась такому вниманию. Зетас внимательно за ней наблюдала.

– Три удара хлыстом. Она перенесла их храбро, а потом Уэй отвела ее в лупик целителей, – Ния посмотрела на погребальный костер Киввы и прищурилась. – А что там произошло на самом деле? Трал рассказал, что Кивву убили волки и что он принял их справедливость.

Я молчал, разглядывая женщин.

И Ния, и Гият, похоже, не особо расстроились из-за смерти Киввы.

Руна слегка качнула головой.

– Кивва позволил ненависти вести его. Салак – это альфа, который подарил Дарро дом – поступил так, как поступило бы на его месте любое любящее существо.

Я бы хотел увидеть, как Салак вершит свою справедливость. Я вдруг заскучал по дому. По своему альфе. Знал ли он, кем я был, когда спас меня? Почувствовал ли жившую во мне чудовищную магию?

Внутри все сжалось.

Я оглядел раскинувшуюся вокруг деревню. Большинство людей Нил решило попрощаться с Киввой. Некоторые сидели, скрестив ноги, как можно ближе к ревущему пламени, другие стояли в небольших группках и пили фиолетовый напиток, поднимая чаши к плотному дыму.

Огонь старался сиять ярче солнца: он трещал и горестно шипел от жадности.

Вождь и чтец огня стояли во главе деревни у лупика лидера. Предводительница держала на руках младенца, стоявшая рядом с ней женщина плакала. Актор замер там же. Рука его сжимала палку, на которую он перенес вес укушенной ноги.