Развод. Ненужная жена генерала-дракона - Анастасия Борисова Страница 15

— Мне кажется, вы не понимаете, леди ван Дерден, серьёзности данного мероприятия, — опасно щурится император. — Как вы думаете, зачем вы здесь?

— Я здесь, чтобы получить развод с генералом ван Дерденом, — отвечаю уверенно.

— Нет, леди Вероника, — рявкает Максимилиан IV, а я вжимаю голову в плечи. — Мы выясняем меру вашей вины в покушении на моего генерала и на его будущего наследника.

— В покушении? — бледнею я. Перевожу не верящий взгляд с императора на Роба, а потом на Эрика.

Мой муж непривычно бледен, всё также стоит в проходе, привалившись плечом к высокой спинке скамьи. Только сейчас я замечаю, что он придерживает правую руку, укачивает её.

Не хило его приложило — мстительно проносится у меня в голове. — Нечего было лезть.

А при чём тут наследник? Или они имеют в виду Этерию?

Пытаюсь проглотить огромный ком, что подступает к горлу.

Это не слушание по разводу, это суд надо мной. Эрик не обманул. Он не отступит.

— В полицейском участке был применён неизвестный артефакт, освободивший огромное количество энергии. Участок уничтожен, личный состав поражён, генерал ван Дерден на несколько дней выведен из строя, — перечисляет император. — К тому же на моё имя поступила жалоба от генерала ван Дердена, в которой он обвиняет вас в покушении на его наследника, которого носит Этерия Роуз. Вы себя признаёте виновной?

— Если я себя призна́ю виновной хотя бы в одном пункте, что меня ждёт? — щурюсь, ожидая ответа.

Мне не переиграть Эрика, но я могу попробовать частично признать вину.

— В любом случае вас ждёт ссылка в монастырь неспящих сестёр на границе империи. Ваша вина уже доказана! Ещё утром мне на стол легли свидетельские показания, подтверждённые драконьей клятвой на крови. Вы, как не проявившаяся драконица, подобную клятву не в состоянии произнести. Ваши слова останутся только словами. Сейчас от ваших признаний будет зависеть наказание для Роберта Поуля: пожизненная ссылка или смертная казнь!

Глава 19

Глава 19

— Нет, вы не можете… — вырывается у меня.

— А вы могли? — рычит Максимилиан, подаваясь вперёд. — Вы — законная мужнина жена, уважаемая леди ван Дерден завели постыдную связь на стороне. Нарушили брачную клятву, опозорили мужа и себя.

Чем больше он говорит, тем яростнее взметается пламя в его янтарных глазах.

Мужественные, по хищному красивые черты лица ожесточаются, на скулах проступает чешуйчатая вязь, на лбу вздуваются вены.

— Кто дал вам право, леди ван Дерден, растоптать брачные клятвы, плюнуть в лицо богам, усомниться в их выборе?

На долю секунды мне кажется, что в его речи звучит что-то личное, потаённое, то, что он болезненно лелеет внутри себя.

— Ссылка — это меньшее, чего вы достойны. Но к сожалению, в империи нет смертной казни за измену мужу.

Я стою перед императором, перед опустившим голову верховным судьёй, перед побледневшим Робертом и ликующим Эриком и чувствую, как пол уходит у меня из-под ног.

Я знаю, что монастырь неспящих сестёр — ужасное место. Туда не просто ссылают — туда отправляют умирать. В постоянной заботе об алтаре уснувшей богини, в попытках хоть что-то вырастить на мёртвой земле, в постоянном молчании быстро проходят короткие жизни осуждённых. Если бы у меня была магия — её бы запечатали перед тем.

Всё это болезненно отзывается в моём сердце. Но страшнее, чем моя собственная участь, для меня отзывается то, что грозит Робу.

Он мой последний родной человек. Я просто не могу позволить ему погибнуть.

— А чего достоин неверный муж, Ваше Величество? — вскидываю голову. Слёзы сами срываются с ресниц.

— Ника, — рычит Эрик. Неужели он думал. Что я молча проглочу все обвинения?

— Не понял? — император выгибает бровь.

— Я говорю, а чего достоин муж, который растоптал не только брачные клятвы, но и гордость и самоуважение жены? Тот, кого она по-настоящему любила, кому верила, ждала? Тот, кто при любовнице унижал и оскорблял законную супругу, связал и чуть не убил, скинув с корниза в зияющую пропасть?

— Ника, не смей! — рычит Эрик бледнея.

Но император делает ему знак заткнуться. В очередной раз опасно щурится, изучая меня.

— Конечно, у вас есть доказательства, леди ван Дерден.

— Есть, — киваю я и вытягиваю вперёд руку. На обожжённой ладони алеет свежий рубец от латунной задвижки окна. — Я пыталась удержаться, а он расплавил её.

— Ваше Величество, — вперёд выступает Эрик. — Это была нелепая случайность. Я пытался остановить жену, напавшую на мою…

Он не может подобрать слов. А взгляд императора, ещё секунду назад разрывающий меня на части, обращается на моего мужа.

— Любовницу, — заканчиваю я за него. — Мою бывшую подругу, что обманов втёрлась ко мне в доверие и отбила у меня мужа. Любовницу, которая сорвала с меня фамильные укращения ван Дерденов, хотя я их законная хозяйка.

Эрик рычит, сверкая глазами.

— Хотите доказательств, Ваше Величество? Что ж, смотрите! — я откидываю за спину длинные локоны и показываю порванные мочки. — Этерия Роуз вырвала серьежки из моих ушей, разрушив охранный контур на фамильных драгоценностях. А мой муж, собиравшийся щелчком пальцев, указать мне моё место, опалил свою любовницу. Думаю, именно об этом покушении была речь.

Император молчит. Хмурится. Выжидающе смотрит на меня.

— Хотите ещё? Пожалуйста, — я дёргаю платок на шее, дрожащими руками торопливо расстёгиваю два десятка жемчужных пуговичек на груди и приспускаю платье.

Обнажаю перед присутствующими своё искалеченное тело: багрово-синюшную кожу на шее, на руках и груди, огромную отметину от фамильной пряжки и красные полосы от кожаного ремня.

— И это всё лишь за то, что я не хотела уступать ей место. Я не хотела, позорной ссылки в монастырь. Я просто хотела честного развода, — слёзы двумя ручьями струятся по щекам. — Прошу, ваше императорское величество, просто посмотрите на меня!

Длинные светлые пряди падают мне на лицо. Но даже через них я вижу стремительно темнеющий взгляд императора и как напрягаются его кулаки.

Сама не знаю, зачем бросаю взгляд на мужа.

И то, что я вижу на лице Эрика это… странно.

Его лицо застывает. Бледно-серая маска удивления и шока. В его огромных темно-синих глазах плещется недоверие и ярость. Он жадно рассматривает меня, словно впервые видит, словно это сотворил