Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы - Диана Фурсова Страница 15

Если не смотреть на грязь, крыло было удобным.

Если не смотреть на грязь, холод, треснувшую печь, выбитое стекло в одном из окон и то, что половина нужного уже давным-давно растащена по другим углам замка.

— Кто сюда свалил этот мусор? — спросила Ева.

Марта пожала плечом.

— Куда велели складывать ненужное, туда и несли.

— И кому велели?

На этот раз старуха ответила не сразу.

— Господину Хестену, кому же еще.

Разумеется.

Ева прошла к окну, провела пальцем по раме. Пыль смешалась с сыростью. На ладони осталась грязная полоса.

— Ольд. Какая печь еще жива?

Он подошел, присел на корточки у кирпичного боку старой печи, постучал костяшками, заглянул в зольник.

— Эта — так себе. Протянет, если дымоход не совсем забит. Во второй комнате лучше. Там трещина сверху, но на день-другой хватит. А вот дальнюю топить нельзя, развалится.

— Значит, не дальнюю, — сказала Ева. — Нам не нужно сейчас все крыло. Нужны две теплые комнаты, место для воды и стол, который можно отскрести.

Марта вскинула на нее быстрый взгляд.

— Две?

— Пока да. Иначе мы утонем в пыли раньше, чем начнем лечить.

Это решение далось ей легко только снаружи. На самом деле внутри неприятно царапнула мысль о том, как мало у нее сил и людей. В прежней жизни она бы подняла на ноги санитаров, получила бы чистое белье, хлор, препараты, каталку, список инструментов. Здесь у нее были старуха с ключами, печник, испуганная служанка за спиной и крыло, превращенное в свалку.

Но именно поэтому нужно было начать не с мечты, а с минимума.

— Выгребаем хлам из передней и этой комнаты, — сказала Ева. — Стол оставляем. Окна открыть, но недолго — выветрить и снова закрыть, пока не натопим. Марта, мне нужны все старые простыни, полотна, хоть сколько-нибудь целые. Даже грубые. Ольд — печи, вода и таз. И кто-нибудь, кто умеет тереть пол не для вида.

— Прачки, — буркнул он. — Только они сейчас внизу по уши в белье.

— Значит, позовем тех, кто пониже по ушам, — сказала Ева.

Марта посмотрела на нее уже иначе — без вчерашней настороженной снисходительности, с осторожным интересом.

— Лис и еще пара девок с кухни могут прийти. Если Бригта отпустит.

— Не “если”. Отпустит.

— А ежели господин Хестен…

Ева обернулась.

— Разве его светлость не велел открыть крыло сейчас же?

— Велел, — быстро сказала Марта.

— Тогда мы и открываем.

Молчание длилось долю секунды, но этого хватило. Слуги привыкли измерять чужую решимость не громкостью голоса, а тем, дрогнет ли человек на полуслове. Ева не дрогнула. Хотя сама прекрасно чувствовала, как внутри гудит пустота от бессонницы и боли.

— Ладно, — сказала Марта. — Лис! Сбегай за Бригтой. И еще к прачкам. Скажи: леди зовет.

Лис метнулась прочь так быстро, словно ее только этого и ждали.

Ольд принялся ворчливо осматривать дымоходы. Марта уже щелкала связкой ключей, прикидывая, какие кладовые можно открыть без войны с Торвалем. А Ева встала у стола, сняла перчатки, взяла край старой тряпки, валявшейся на подоконнике, и сама начала сгребать с поверхности пыль.

— Миледи! — ахнула Марта. — Да не надо вам…

— Надо, — сказала Ева, закашлявшись от поднявшейся серой мглы. — Иначе вы все решите, что я пришла сюда красиво командовать.

Ольд фыркнул уже громче.

— Командовать тоже уметь надо.

— Вот и посмотрим, умею ли.

Через четверть часа западное крыло впервые за долгое время наполнилось живыми звуками. Загрохотали ящики. Скрипнули половицы. Кто-то вынес в коридор кресло без ножки. Девчонки с кухни, сперва явившиеся с выражением мученического любопытства, увидели, что новая хозяйка сама разматывает затхлые занавеси и смахивает с подоконников грязь, и уже через минуту стали работать без вечного служаночьего “а нам за это не достанется?”. Бригта явилась лично — красная, сердитая, с подвернутыми рукавами, — осмотрела комнату и без лишних слов приказала одной девке тащить ведра, другой — старое мыло, третьей — щетки.

— Если уж делать, так не позориться, — буркнула она, будто оправдываясь перед самой собой.

— Именно, — согласилась Ева.

Первые два часа прошли в такой плотной, почти отчаянной работе, что мысли не успевали за руками. Вытащить. Оттереть. Разобрать. Отложить, что можно использовать. Сразу выбросить то, что уже сгнило. Оставить место у стены под будущие полки. Найти хоть один целый таз. Выяснить, откуда можно подать воду, чтобы не бегать через весь замок с ведрами. Не дать себе сесть на первую же попавшуюся скамью, потому что тогда она, пожалуй, уже не встанет.

Западное крыло оттаивало медленно, нехотя.

Под пылью обнаружился крепкий пол. Под разбухшей рамой — все еще живое стекло. В кладовой, за сломанными ящиками, нашелся узкий шкаф с целыми дверцами. На дальней стене приемной проступил старый рисунок обоев — блеклые ветви с северными цветами, когда-то явно выбранные человеком, который хотел, чтобы больным в этой комнате было не только чисто, но и не страшно.

— Старая леди любила это крыло, — сказала Марта, заметив, куда смотрит Ева.

— Какая была старая леди?

Старуха замялась.

— Спокойная. Не из тех, что громко. Но если уж за что бралась — весь дом знал, что так и будет.

Неожиданно приятно было услышать это именно сейчас. Не похвалу — напоминание, что в этом доме уже существовала женщина, с которой считались не потому, что она кричала.

— Значит, есть с кого брать пример, — сказала Ева.

Марта посмотрела на нее с коротким, внимательным прищуром. Но ничего не ответила.

К полудню им удалось освободить переднюю и первую комнату почти полностью. Полы вымыли дважды, хотя вода в ведрах все равно оставалась серой. Ольд разжег печь в приемной, потом вторую — в соседней комнате, ворча так, будто имел полное право ругать и печи, и дымоходы, и весь белый свет. Тепло пошло не сразу. Сначала в помещении только запахло гарью и сырыми кирпичами. Потом стена у печи чуть нагрелась, и женщины, тершие пол, начали невольно работать бодрее.

Бригта приволокла большой котел горячей воды и миску густого мясного бульона.

— Для людей, — проворчала она. — И для вас тоже, миледи, не глядите так. Упадете мне тут — я