Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова Страница 15

“Зачем это всё!”

Брэдли, Брэдли.

Что б ты понимал в мотивации, ага.

А регулярные физические нагрузки, между прочим, до сих пор прекрасно работают — по крайней мере, со мной: я уже двадцать минут не вспоминаю, что бросила Зака одного, без средств и связи в неблагополучном районе и не извожусь мыслями “как он там” и “надо было настоять и идти с ним!”.

Я фыркнула, мысленно покачала головой и отжала штангу от груди.

Два-а-адцать пяа-а-ать!

Уже на парковке меня догнал Брэдли.

— Марша! Марша, постой!

Я нахмурилась и закрыла уже открытую дверцу фордика.

— Пауэрлифтинг? — с угрозой спросила у подбежавшего тренера.

— Что?.. Не, не пауэрлифтинг! Флотация!

— Что — флотация?..

— Вот именно! Что это такое — флотация?

— А! Это способ извлечения очень мелких предметов из отложений: топишь всё в воде, растительные остатки и кости животных всплывают. Бинго!

Казалось бы, напряженная тренировка, горячий душ с массажным эффектом и шоппинг должны были помочь мне сбросить напряжение и успокоиться, но нет: к условленному месту встречи с Заком я подъехала снова взвинченная. А всё потому, что в незнакомом супермаркете, выбранном из конспирации (паранойя Морелли — заболевание с высокой вирулентностью), на кассе мне попалась не продавщица, а медлительная агама. Ей повезло, что сегодня я действительно спешила и, получив возможность расплатиться, подхватила свои покупки и поспешила наверстать потерянное время.

Но ей очень, очень не повезло в том, что в этом районе я бываю три раза в неделю. Запомнить с бейджа имя некомпетентной сотрудницы — вообще не проблема.

…а вот то, что я теперь опаздываю на встречу, и Зак там один, в неблагополучном районе и выглядит наверняка как новенькая и крайне привлекательная мишень для местных — это проблема. Это еще какая проблема!

Отпустило меня только когда я увидела Морелли, стоящего на углу. Живой! И, вроде бы, целый. Но окончательно камень с моих плеч свалился только после того, как Зак, добросовестно изобразив голосующего бродягу, нырнул на заднее сиденье фордика и улегся там, накрывшись собственной курткой.

Машина тронулась с места подчеркнуто спокойно. Чтобы никто не догадался!

…Кто не догадался и что именно должно было подчеркивать это спокойствие, я вот так сразу сказать не смогла бы. Хорошо, что никто и не спрашивал.

— Где твои ботинки, и почему ты грязный? — начала я с ненавязчивостью гиппопотама, в чью акваторию заплыла подозрительная лодка, и лучше ее сразу перевернуть, пока та не начала домогаться до самок, от греха подальше.

Деликатность, личные границы? Не, не слышали.

В свое оправдание я могла сказать, что волнуюсь. И что именно мне придется лечить его травмы, если там, под грязной одеждой, у Зака добавились новые.

На заднем сиденье добродушно хмыкнули:

— Ого! Вот это внимание к деталям! Мэм, да вам в копы нужно было идти, а не в археологи.

— Да вы, сэр, считаете, что эти качества требуются только вам, а археологам не нужны? Весьма и весьма ошибаетесь, еще как нужны! Как и умение добиваться ответов на поставленные вопросы.

— Я так и знал, что археологи пытают мумий! Иначе откуда у них такой вид?

Зак довольно засмеялся, и тревожность во мне слегка поутихла: люди, которых били по корпусу, так легко не смеются.

— Очень остроумно! Я жду ответа на поставленный вопрос!

Морелли вполголоса пояснил:

— Да в баке с секонд-хэндом ковырялся. А он мокрый после недавнего снега, вот и обтер. Всё в порядке, мамочка!

— Зак, это вторичная шутка. Мог бы напрячь фантазию и выдать что-то свеженькое! И заодно рассказать, где продолбал папины ботинки.

Куча тряпья на заднем сиденье самодовольно хмыкнула:

— Возражаю, Ваша Честь! Я не продолбал, я апгрейдил!

— Зак…

Я еще от бабули знала, что хорошо подобранный ласковый тон действует на людей не хуже угроз. Даже лучше: за него, в отличие от угроз, крайне сложно что-то предъявить. Сработало и на этот раз. Зак заворочался, буркнул под нос “А я-то думал, что сорвал джек-пот: добыл ботинки по размеру!” и поведал душераздирающую историю обмена обуви с другим таким же обездоленным джентльменом.

Не знаю, какие выводы из этой истории я должна была сделать по мнению Зака, но я вывела следующее: Морелли — удивительно обаятельная задница. Ни я его не прибила за вторжение, ни бродяги. Просто тайное оружие полиции Эверджейла, а не обаяние.

За препирательствами с пассажиром мили пролетали незаметно, и я успела выбраться на загородную трассу. Фордик, радостно рыкнув мотором, наддал газу, и обочины помчались назад вдвое стремительнее. Вообще я не любила так гонять, предпочитая темп поразмереннее, но Морелли, скрюченного на пассажирском сиденье под курткой, было жаль.

Хотя Заку об этом, разумеется, я не скажу.

— Ну так что, тебе удалось сделать то, зачем выбирался в город?

— Почти.

С заднего сиденья послышалась интригующая возня, а через несколько секунд на переднее пассажирское сиденье из кулака Морелли высыпалась мелочь — несколько монет разного номинала, а затем шлепнулся протеиновый батончик в знакомой яркой обертке.

— Ты собирался на эти деньги позвонить, — напомнила я и стрельнула взглядом на сиденье, на Зака в зеркало главного вида (Зака не увидела), и вернулась к дороге.

— Я позвонил.

— Но здесь же даже больше, чем я тебе давала!

— Я же обещал решить финансовый вопрос!

Мне хотелось сыронизировать на тему кардинальности решения, но было что-то в его голосе такое… такое… В общем, я не рискнула указывать ему на очевидную незначительность суммы, возвратом которой можно было смело пренебречь. Стушевалась.

— Да я поняла! Я про батончик вообще спрашивала!

— А! — откликнулся Зак. — Мы же время встречи впритык рассчитали, наверняка ты не успела ничего съесть после тренировки, значит голодная. Это твой перекус. Не беспокойтесь, мэм, это протеиновый батончик, хорошая фирма, он полезный!

И снова завозился на заднем сиденье.

Кажется, почесался.

Надеюсь, он в своей вылазке блох не подцепил…

Я снова стрельнула взглядом вбок. Россыпь центов все также блестела на солнышке металлическими боками, и протеиновый батончик соблазнительно желтел хрусткой упаковкой…

Впрочем, черт с ними, со блохами. Выведем.

До самого дома мне так и не удалось выдавить из Морелли ничего конкретного. Цепкости с внимательностью мне, конечно, хватало, но вот опыт проведения допросов подкачал: мумии, знаете ли, не юлят и не уклоняются от прямого ответа, когда археологи их о чем-то