Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 148

– Ты нес меня в своих руках обнаженной. Мы с тобой бегали по лесу в поисках олененка, и тогда мы тоже были обнажены. Оба. Мы спали рядом друг с другом. Я коснулась тебя, когда ты кон…

– И всякий раз я хотел тебя, но сейчас…

– Сейчас? – едва слышно прошептала она.

– Сейчас это, блядь, невыносимо.

Дыхание ее сорвалось.

– Я – твоя, Дарро. Не его. Всегда только твоя.

На ее опущенных ресницах блестели слезы.

Я зарычал, не в силах сдержать свой гнев.

– Мы оба знаем, что это не так.

– Только это и есть правда, – она развела в сторону руки и опустилась в воду, скрыв свои прекрасные груди и зашипев, когда река коснулась ожога над сердцем.

Волосы ее танцевали в течении, и Руна моргнула – по щеке проскользнула слеза и упала в реку.

Вокруг нее появилось синее сияние, а над ивовой поляной разнеслась мелодичная колыбельная.

– Мы чувствуем море твоего горя. Ты помолвлена с вождем. Мы прольемся дождем. Будущее веры украдено вором. Ты прислушайся к кронам, мы предлагаем покой. Время прощаться, и быстро – а потом домой.

Руна замерла и поймала мой взгляд.

Водяная песенка повисла меж нами, повторяясь снова и снова, пока не растворилась в единой жуткой ноте. Похоже, Ветак все-таки наблюдала за нами.

Я не доверял водяной стихии, как не доверял и всем остальным, но нам наконец разрешили коснуться? Пусть и ненадолго?

Ноги задвигались словно сами по себе.

Зетас ушла обратно к дереву, а Руна… Руна поднялась. Храбрая и прекрасная. Вода стекала по ее коже. Она протянула мне мокрую руку.

И я не выдержал.

Это желание, эта боль. Я дрожащими пальцами коснулся волчьего меха.

Руна опустила взгляд, и щеки ее покраснели.

Я начал бороться с завязанными мехами… поймал клык, вынул его из тюрьмы волчьей шкуры. Сдернул с себя меха и тоже выбросил их на берег, прямо к оленьему платью. Клык блеснул в солнечном свете и медленно упал на шкурку.

Мы снова обнажились – как тогда, когда шли по забытому, одинокому миру. Скорбь и пустота того времени вернулись, и внутри все сжалось. Сердце зарыдало от счастья: оно наконец нашло то, чего ему не хватало, а потом снова его потеряло.

Я молча подошел к Руне. Она тоже молчала.

Река продолжала сиять, еле различимая песня все еще длилась, но Зетас не попыталась меня задержать. Ни порыв ветра, ни вспышка пламени не остановили меня – я схватил Руну, заключил ее в объятья и прижался к ней голым телом.

Мы застонали. Мы задрожали.

Руна уткнулась лицом в изгиб моей шеи – я поднял ее на руки и задушил в объятьях. Вода мне помогла.

Неужели я никогда не обнимал Руну прежде?

Я не мог вспомнить. Я должен был вспомнить. Мне хотелось вспомнить прошлое, в котором мы любили друг друга – и в котором друг друга потеряли. Мне хотелось узнать, почему мы разошлись, почему попросили Вселенную о том, чтобы она не дала нам встретиться вновь.

Я зарылся лицом в ее сладко пахнущие волосы, охнул, поглощенный быстро нарастающим гулом, жарой и искрами. Наши тела ожили. Кровь неслась по венам. Сердца оглушительно бились.

Что-то заскребло внутри меня – что-то черное и древнее.

И правда, которая все еще так сильно потрясала Руну, сорвалась с моего языка.

– Я едва держусь, чтобы не разрезать себе вену и не заставить тебя испить из меня в этот самый момент… заставить проглотить мою кровь, как я проглотил твою прошлой ночью… я так отчаянно хочу привязать тебя к себе, хотя чтец огня и сказал, что тебе станет плохо.

Голос мой помрачнел – у лопаток пробудились тени.

– Я хочу рассказать тебе о вчерашней ночи. О том, как путешествовал сквозь воздух и тьму, как добрался до леса далеко отсюда. Как я сдался перед болью, и тогда на волю вырвалась сила, о существовании которой я не знал. Она украла столько невинных жизней… я хочу рассказать тебе о том, что воздушная стихия, Ривоза, называет меня мастером над луной, и… я начинаю вспоминать, что это значит. Я хочу рассказать тебе о паутине меж звезд и о том, как ходил по каждой нити и видел миры и войны, кланы и города, о существовании которых и не подозревал.

Я застонал: мы потерлись друг о друга. Дразнились. Из кожи моей вырвалось еще больше теней – они заперли нас в бархатно-дымный саван. Я стиснул руки крепче, захлебываясь эмоциями.

– Я хочу рассказать тебе, что я никогда не уйду. Всегда буду рядом. Неважно, моя ты или не моя. Неважно, что скажут другие, что они со мной сделают. Я никогда не покину племя Нил, пока ты живешь среди них. Я не стану скрывать свои чувства. Я не перестану хотеть тебя и сделаю все, чтобы ты стала моей.

Наши бедра прижались друг к другу, я расцепил руки и приложил ладони к ее щекам. Губы Руны распахнулись – она быстро задышала.

Я содрогнулся: мое естество прижалось к мягкой плоти между ног Руны. Глаза ее запылали, я склонил голову и провел своими губами по ее.

– Я хочу сказать, что однажды мы будем вместе. Однажды каким-то образом мы освободимся. Нас больше не будут преследовать вещи, которые мы не можем вспомнить, и проклятья, которые не можем разбить. И я хочу сказать тебе… я люблю тебя. Я всегда любил тебя – до того, как вспомнил. И я буду любить тебя в каждую жизнь после этой.

Я зарылся пальцами в ее волосы, удержал в объятьях. Коснулся своим лбом ее, и мир растворился в тенях, спрятался, подарил нам уединение.

– Я никогда не перестану бороться за тебя, Руна. Ты слышишь меня? Я сделаю все что угодно для того, чтобы с тобой ничего не случилось. Чтобы ты была счастлива. Это моя бесконечная клятва. Несмотря ни на что. Неважно, преуспеем мы или же нет. И неважно, что мне предстоит сделать для того, чтобы наконец назвать тебя своей, – я все сделаю. Я убью, обману, совру и украду. Я смирюсь с теми своими частями, которых боюсь, если это поможет мне обрести силу для того, чтобы освободить тебя.

Я сделал рваный вдох. Сердце колотилось как бешеное, полное яростных обещаний. Я снова поцеловал Руну – быстро и глубоко, скармливая свою правду ее языку.

– Я люблю тебя.

Она застонала и обвила руками мою голову – поймала меня, углубила поцелуй.

Ее язык ворвался в мой рот.