Безупречная репутация - Марьяна Брай Страница 14

— Присядьте, Татьяна Борисовна. В ногах правды нет, а в гневе — логики, — я практически силой усадила фурию в кресло. — Вы же понимаете, что люди уже не просто обсуждают ваше платье? В кофейнях и на раутах шепчутся, что мадам Х — это та самая фаворитка вашего мужа, которая решила таким образом заявить о своих правах на его внимание.

Бельская побледнела так резко, что я испугалась, не хватит ли её удар. Она наклонилась ко мне, и её глаза, еще минуту назад метавшие молнии, стали огромными и жалкими.

— Боже, Лизанька… Вот это самое страшное. Это же позор на весь Петербург! Муж клянётся, что никакой Х не существует, но кто ж ему поверит после такой статьи? Что мне делать? Подскажите! — Она больше не собиралась качать права. В моём лице она увидела единственную соломинку в этом бушующем океане сплетен. Я внутренне потёрла руки: рыбка на крючке.

— Нам нужно вступить в войну с этой мадам Х на её же поле, — я понизила голос до доверительного шепота. — Раз эта дама действует инкогнито, чтобы опорочить вас, мы просто изменим историю самого платья. Представим правду в таком свете, что мадам Х окажется жалкой лгуньей.

— Это как? — графиня прижала платок к губам.

— Давайте напишем разоблачительную статью, где вы официально заявите, что платье порвали сами. Случайно зацепились за плохо пристёгнутый к двери держатель или…

— Нет, что вы! — Бельская вскинулась. — Я уже на каждом углу сказала, что эта никчемная модистка Жюли плохо прошила швы! Если я сейчас скажу, что порвала сама, выйдет, что я лгунья!

Я знала, что она так скажет. Репутация — вещь хрупкая, и признавать «надвое» свои слова в свете не принято. Но я делала вид, что я в полном неведении о её мелкой подлости с неоплатой счёта.

— Ох, мадам, ну что вы! Это же такая ерунда, сущий пустяк! — я махнула рукой. — Вы могли просто не разобраться в расстройстве чувств. Мы же с вами женщины, а не белошвейки, в конце концов! Нам ли разбираться в качестве машинного шва или крепости нити? Вы вчера на эмоциях обвинили мастерскую, а сегодня… сегодня мы подарим Петербургу сенсацию.

Бельская слушала, открыв рот. Разумеется, она не упомянула, что просто не хотела платить Жюли. Но теперь этот «пустяк» мог стоить ей статуса главной дамы сезона.

— Слушайте мой план, — я взяла со стола лист бумаги. — Завтра мы печатаем статью «Разоблачение мнимой мадам Х». Мы напишем, что вы, Татьяна Борисовна, обладаете таким пылким темпераментом… а это сейчас модно, что в порыве восторга от праздника сами не заметили, как повредили наряд. А некая личность, желая пристроиться к вашей славе, выдумала интрижку с вашим мужем. Мы выставим мадам Х сумасшедшей приживалкой, которая подсмотрела за вами в замочную скважину.

В глазах моей клиентки — а теперь она была ею на все сто процентов — вспыхнул тот самый огонёк, который появляется у людей, когда в голове складываются до этого сумбурно нагромождённые кирпичики.

— Но как же модистка? Все знают, что я её ругала…

— А я сама прогуляюсь до мадам Жюли, — я подмигнула. — И лично получу от неё подтверждение, что она «осмотрела платье и нашла механическое повреждение, нанесенное дверью.». Я ее уговорю, поверьте. Вы же понимаете: лучше признать маленькую ошибку с платьем, чем наличие у мужа влиятельной любовницы?

— Милая, милая Елизавета Платоновна! — графиня схватила меня за руки. — Вы просто спасительница! Какой ум, какая хватка! Передайте мадам Жюли от меня мою глубочайшую… хм… признательность в цифровом эквиваленте. — Она вынула изящное портмоне и, не глядя, отсчитала несколько крупных купюр. — Здесь за платье и… за беспокойство.

— Пренепременно, уважаемая Татьяна Борисовна, — я спрятала деньги в ящик стола. — Но моя консультация и работа над статьей… это отдельная колонка расходов нашей типографии. Мы ведь теперь современное предприятие, — я написала цифру в громоздкой приходной книге.

Сумма была наглой, но графиня, не моргнув глазом, выложила и эти деньги. Безопасность мужа и собственного имени стоила дороже. Когда за графиней закрылась дверь, я выдохнула. Первый чек закрыт! Но расслабляться было рано.

На пороге возник Фомич, бледный как привидение. Он и так не понимал, что происходит в этом вертепе, а теперь, когда на его территорию повадились пачками графья…

— Барышня… там… граф приехал. Андрей Петрович. Грозится всех в кандалы забрить за… в общем, за нашу новость. А я вам говорил!

Я поправила локоны в зеркале.

— Ну вот, пошли козыри. Точнее, как ты выразился: графья. Зови!

Граф Х, имени которого я даже не удосужилась узнать, ворвался в кабинет как стихийное бедствие. Если графиня была фурией, то граф был воплощением оскорблённого достоинства старой гвардии. Его бакенбарды дрожали от негодования, а в руке он сжимал вчерашний номер газеты так, будто хотел его задушить. — Как это понимать?! — взревел он, хлопая газетой по столу. — Какие еще долги?! Какой алмаз?! Вы понимаете, что за такие намеки…

— Простите, любезный, а вы, собственно… кто? – подняла я глаза, продолжая всё ещё сидеть в своем кресле.

— Андрей Петрович Заславский! Тот самый граф Х, о котором вы вчера напечатали вашу скверную и лживую новость! Я могу добиться дуэли…

— Андрей Петрович, — я встала, демонстрируя максимальное почтение и при этом не давая ему вставить ни слова. — Прежде чем вызовете моего отца на дуэль, позвольте мне спросить: с чего вы решили, что граф Х — это вы, если никакого алмаза вы не проиграли? И ещё вопрос: вы действительно хотите, чтобы завтра весь город гадал, в каком именно ломбарде лежит ваш «Дон»? Так ведь называют этот алмаз? Или вы хотите выйти из этой ситуации человеком, который настолько богат, что может позволить себе… игру с публикой?

Граф замер.

— Игру? Вы о чем? Алмаз… он… н-ну… — Он помялся, и я поняла: алмаз и правда проигран. Мой инсайд от Коко был точнее лазерного прицела.

— Давайте будем честны, — я подошла ближе, понизив голос. — Сюда приходить с