15 жизней Этейн - Ираида Мельникова Страница 14

нет Этейн? Ведь она погибнет без моей помощи. Вот наказание, так наказание! Вершитель постарался устроить мне весёленькую жизнь, чтоб неповадно было, чтобы раз и навсегда я запомнил и уяснил про себя, что хорошо, а что плохо, что можно, а чего нельзя. Но я не согласен отправляться в ссылку!»

— Вершитель Никомо. Мне жизненно необходимо поговорить с Вами наедине. Срочно!!!

Нейл заметил, как нахмурился глава Совета КОН, но все же не колебался и доли секунды.

Внезапно стемнело, исчез зал заседаний, где распинали Нейла за плохое поведение, и розовое небо с облаками-пухляшками мгновенно испарилось. Нейл и глава Совета КОН Никомо оказались в малюсенькой комнате без окон и дверей, в которой из мебели были лишь стол и два стула.

Нейл осмелился и решил спросить:

— Мы в тюрьме? Очень похоже.

— Здесь нет тюрем, ты же знаешь. О чем ты хотел со мной поговорить? Эта комната для секретных переговоров. Никто нас не услышит. Я уважаю твоё желание и предоставляю возможность высказать последнее слово прежде, чем ты удалишься на Фаэтон и начнёшь все сначала. Или можешь просто подумать, я все увижу.

— Я подумаю, но и скажу тоже. Вершитель Никомо. Во-первых, Вы должны отменить мою отправку на планету Фаэтон. Во-вторых, Вы просто обязаны позволить мне спасать жизни людей, если этого пожелает моя подопечная душа Этейн. Иначе ей не хватит 15 жизней, чтобы исправить ошибки, что она совершила и ещё совершит в будущем.

— Ну и что? Пускай совершает. Значит, будет проживать не 15 жизней, а 115. Пока не наберётся ума-разума. И какого это рожна, как говорят на твоей Земле, я что-то тебе должен?

— Потому что Вы тоже вмешивались в жизни людей и пытались их спасти.

— Что-о-о? Как ты смеешь?! В чем ты меня обвиняешь?

— Я не обвиняю Вас и полностью солидарен, и знаю о том, что Вы в течение многих веков не менее трёх раз обращались к землянам с предостережением о гибели планеты и предложением помощи со стороны КОН. Продолжать?

— Рискни.

— Пожалуй, рискну. Первое обращение КОН Вы передали в 576 году до Рождества Христова жителям крупнейшего в то время на Земле города Анурадхапура на Шри-Ланке.

Второе обращение — в 711 году от Рождества Христова жителям крупнейшего в то время города Ткаатцеткоатль, только уже на Американском материке.

А в 1929 году на волне 75 метров была поймана необычная радиопередача. Некто, назвавшийся Никомо и представившийся посланником внеземной цивилизации, на разных языках по два часа читал меморандум, называемый сейчас на Земле "Посланием КОН". Передача велась всего один день, но этого хватило, чтобы поднялась паника.

27 ноября 1977 года юго-западнее Лондона произошло кое-что любопытное...

Нейл перевел дух, взглянув на Вершителя Никомо. Тот был бледен, словно саван, но держался совершенно спокойно, без эмоций, подобно статуе. Во время рассказа Ангела на лице его не дрогнул ни один мускул. Совершенно непробиваемый профессионал, которого трудно поймать за руку!

Но Нейл не терял надежды. Откашлялся и продолжил:

— Так вот. Близ Лондона на территории, представляющей собой круг диаметром 120 километров, произошло нарушение телевещания. Изображение с экранов телевизоров исчезло, и неизвестный голос сказал, что он — представитель внеземной цивилизации, предупреждает человечество о том, что цивилизация планеты Земля идёт по неверному пути. Землянам необходимо уничтожить все орудия зла, так как времени для этого осталось очень мало. И, если люди не предпримут необходимых действий, им придётся покинуть пределы Галактики.

Информация об этом инциденте была передана радиостанцией "Голос Америки" и советским радио 28 ноября 1977 года в вечерней передаче "Международная панорама".

Нейл подошёл к Никомо очень близко, внимательно взглянув ему в глаза:

— Это же были Вы — инопланетянин Никомо, который решил вмешаться в судьбу человечества и предупредить о его гибели?

В ответ прогремел суровый металлический голос:

— Достаточно. Думаю, что ты меня уделал.

* * *

652 год. Китай.

У Цзетянь вскрикнула, почувствовав вдруг укол в сердце, словно кто-то невидимый вонзил в её тело острую иглу.

— Что с тобой, любимая?

Гулко застучало сердце, запульсировала в висках кровь, брызнули непрошеные слезы из огромных прекрасных глаз любимой фаворитки.

— Господин. Я не понимаю. Очень сильно зажгло внутри, будто кто-то холодной рукой сжал мою душу. Я чувствую, что-то случилось с нашей дочерью. Прошу Вас, господин, позвольте мне вернуться к моей малышке. Сердце чует неладное.

— Да что с ней могло случиться?

— Не понимаю. Захолонуло, дышать не могу. Так вдруг сжало, будто тисками, что мочи нет.

— Ты меня пугаешь, любимая. Хорошо. Пойдём-ка вместе, и ты увидишь, что с нашей дочерью все хорошо.

Не помнила, как бежала, отсчитывая двери в чужие покои, преодолевая бесконечные лестницы и коридоры.

«Вот она, дверь в комнату моей малышки».

Ворвалась, ринулась к колыбельке, схватила девочку на руки...

— Что это, господин? Почему моя доченька молчит? Она всегда открывала глазки, когда я брала её на руки. Почему она холодная, мой господин? Почему она спи-и-и-ит!!!!!?

У Цзетян визжала, выла, кричала, надрывая голос, с безумными глазами свирепой раненой львицы, потерявшей детеныша. Казалось, она готова была разорвать всякого, кто встретиться ей на пути.

Словно пантера, она набросилась на ничего не понимающую няньку, что только что проснулась и с удивлением протирала глаза. Обезумевшая мать вцепилась ей в лицо, раздирая до крови, схватила за космы и остервенело принялась таскать женщину по полу, выдирая волосы клочьями и охапками:

— Что ты сделала? Ты убила мою дочь! Ничтожная подлая тварь! Как ты могла?

Нянька вопила, пытаясь дрожащими руками прикрыться от бешеной фурии, но все было тщетно:

— Я не знаю, госпожа-а-а! Это не я-я-я! Помогите-е-е!

На зычные вопли Императора прибежали евнухи:

— Взять эту тварь! Киньте её в темницу. Я лично буду пытать её и дознаюсь, отчего умерла моя дочь.

Няньку схватили и увели, тельце ребёнка завернули в платок и унесли подальше с глаз убитой горем матери.

Велико, ох, непостижимо её горе. Обычно в таких случаях говорят: «Такого и врагу не пожелаешь». Так получается, что среди обитателей гарема Китайского Императора нет ничего святого? Пожалуй, что так и есть.

* * *

Вершитель Никомо вдруг исчез, и Нейл остался в комнате в полном одиночестве:

«Ну вот. Чего я добился, пытаясь шантажировать Главу Совета КОН? Теперь меня точно вышвырнут на долбанный Фаэтон, где я буду прозябать до конца своих дней в телах примитивных существ. Глупый я, глупый. И что теперь делать? И моя Этейн не узнает, где я. Я ещё и дурак! Она же больше никогда меня не увидит!