Салейские хроники - Екатерина Ивановна Гичко Страница 13

Иерхарид легко закружил по залу, ускользая от столкновения с излишне прыткими Вотыми. Лийриша радостно осматривалась и позволяла едва ли не нести себя над полом.

— Самый опасный момент, — горячо прошептал ей на ухо хайнес. — Готовы?

Они оттолкнулись друг от друга, отшатываясь шага на три, чтобы опять сойтись. Обычно именно этот момент выбирали ухажёры, чтобы подменить партнёршу. Готовились заранее, раскручивались, чтобы влететь между отцом и дочерью и разлучить их. Так поступил и Викан.

Только вот хайнес с Лийришей повернули не в ту сторону, что предусматривал танец, и ликующий Викан чуть-чуть не сграбастал в объятия самого повелителя. Едва успел отшатнуться под лукавым взглядом. И обернулся на заливистый смех матери, которую кружила в танце Лийриша. Викан восхищённо приподнял брови, отдавая дань чужой наглости и хитрости, а затем бросился ловить мать, которую оттолкнула от себя Лийриша. Госпожа, хохоча, повисла на шее у сына, а Лийриша вернулась в объятия хайнеса, и тот тут же подхватил её, поднял и закружил, награждая за удачно провёрнутую шутку.

Музыка стихла, а вот смех и грозные рыки продолжили звучать.

Иерхарид отпустил девушку и чинно сложил руки за спиной, пряча ладони в широких рукавах.

— Спасибо, — выдохнула Лийриша.

Щёки горели, глаза светились, и она кипела радостным возбуждением.

— Рад, что ещё не разучился танцевать.

— Если захотите потанцевать ещё раз, то я всегда готова составить вам компанию, — горячо и искренне выдохнула девушка.

Иерхарид почувствовал смятение.

— Мне никогда так хорошо не было, — продолжала смущать его и наводить на низменные мысли девушка. — Я вся горю! — и показательно обмахнулась. — Мне правда так жарко.

— Мы… очень быстро танцевали, — хайнес позорно запнулся.

— Да, это было так… — глаза девчонки вспыхнули. — Ох, мне надо выйти на свежий воздух и немного остыть. Я ненадолго. Если захотите танцевать, я готова танцевать всё, что хотите, — скулы повелителя едва заметно порозовели, — кроме мадериды. Её я не умею. Меня всё равно никто не пригласит. Только если господин Викан, но с ним я не пойду. Ух, щёки так горят! — Лийриша прижала ладони к лицу. — Мне правда надо выйти, иначе я сгорю.

— Да, конечно, — промямлил повелитель, и девчонка сорвалась с места, чуть ли не вприпрыжку убегая к дверям.

Тёмные, эта прямота собьёт с верного пути кого угодно.

Иерхарид тряхнул головой и под многочисленными взглядами вернулся на своё место. И одарил Врея раздражённым взором. Тот в ответ тонко улыбнулся.

— Из-за тебя я чувствую себя извращенцем, — почти не разжимая губ, прошипел Иерхарид и, вздохнув, тихо добавил: — Древним-древним извращенцем.

Врей невозмутимо приподнял бровь

— Моя ли вина, что у вас уже год нет постоянной любовницы?

Хайнес наградил его мрачным взглядом и довольно желчно протянул:

— Помнишь, я нажелал тебе дочерей? Так вот: пусть они все повыскакивают замуж за Вотых.

[1]Колокольчики — музыкальный инструмент, относящийся к категории ударных. Также может называться глокеншпилем. Он дает светлое, звенящее звучание в пиано, и яркий, насыщенный тембр — в форте.

Корыстная. Глава 5. Истерика лисички

Лийриша бабочкой выпорхнула в парк и закружилась среди кустов, вспоминая восхитительную лёгкость танца. В голове не было ни одной серьёзной мысли, всё какие-то глупости. Хотелось смеяться, хотелось даже петь. Кто бы мог представить, что танец может быть настолько приятен. Особенно ридера!

Закопошились тёмные мысли-напоминания о её цели, и Лийриша на мгновение запаниковала — времени оставалось всё меньше, вдруг она не успеет, — но хотелось хотя бы одну ночь или хотя бы вечер побыть беззаботной. Она словно окунулась на несколько минут в другой мир, светлый и радостный. Где ты можешь позволить поднять себя ввысь без страха, что тебя уронят или специально бросят.

Позади хрустнула ветка, и Лийриша мгновенно напряглась. Обострённые за почти двадцать лет жизни в недоверии инстинкты вскинулись, слух, зрение и обоняние обострились, а веселье вымелось из головы, будто его не было. Она вновь осталась наедине со своей настоящей жизнью.

Хруст повторился, и по спине побежали мурашки.

— Лийриша, — тихо и вкрадчиво позвали позади.

Сердце запнулось, виски прошиб холодный пот, и Лийриша бросилась бежать.

— Стой… стой! Да стой же!

«Не сметь останавливаться! Беги! Беги быстрее!»

Закричать, позвать на помощь Лийриша даже не подумала. Вломившись в кусты, девушка, не щадя красивого платья, продралась сквозь ветки и оглянулась только один раз, чтобы убедиться: преследователь не пошёл за ней. Как обычно! Он сейчас обойдёт стороной и выйдет прямо на её пути. Если только она не окажется хитрее.

Но когда ты до смерти перепуган, сложно быть хитрым.

В голове стучала и стучала одна-единственная мысль, которая мешала думать, видеть и слышать.

«Меня сейчас убьют! Так страшно… страшно… страшно…»

Так хочется жить.

Девушка продралась на освещённую дорожку. Преследователи — они бывали разными — избегали света, боялись быть увиденными. Ведь тогда никто не сможет сказать, что она, Лийриша, сумасшедшая. Никто не сможет сказать, что они — плод её больного воображения. А им нужно, чтобы её считали сумасшедшей, чтобы ей не верили.

Одно время Лийриша сама начала сомневаться в себе, столь единодушны были окружающие в том, что она сходит с ума. Но она не сходит с ума!

Отчаянно надеясь, что и в этот раз преследователи не изменят своим привычкам, девушка упала на дорожку и начала оборачиваться. Через минуту хруст выламываемых и перестраиваемых костей затих и из платья проворно выскользнула юркая лисичка. Совсем небольшая для оборотня, чуть ли не с дикую лису размером. Нервно мотнув хвостом, рыжая вновь просочилась в кусты и побежала вглубь парка, меняя направление совершенно непредсказуемым образом.

Через четверть часа она остановилась и, прижавшись к земле, затравленно осмотрелась, чутко поводя ушами. Тихо шуршали ночные зверьки, шелестела листва, поскрипывали-постанывали деревья и где-то совсем рядом плескался ручей. Тянуло сильным смородиновым духом и тонким, едва уловимым ароматом малины.

Найдя смородину, лиса с толком проломилась через кусты, тщательно обтираясь о сломанные ветви и растирая по шерсти листья. Хорошенечко пропитавшись ярким ягодным духом, она заторопилась дальше, чуть ли не брюхом прижимаясь к земле. Добравшись до ручья, рыжая плюхнулась в холоднющую воду и позволила течению нести себя дальше.

Ещё через четверть часа вода вынесла её почти к парковой ограде в небольшое озерцо, окружённое елями. Из озера лиса выползла и сразу же шмыгнула под низко висящие еловые лапы, где и затаилась, настороженно зыркая из