Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко Страница 120

— Не стоит, господин.

— Я не господин, — расстроился Риш. Передвижение ничуть не мешало ему жаться к женщине сильнее и сочно чмокать её то в висок, то в ухо, то в затылок. — Зови меня Риш. Ветер, — он пьяно хихикнул. — Ты поймала ветер.

От ласкового хайнеса у Лирки шли мурашки по коже. В голове некстати вспыхивали воспоминания о совместной ночи. Такие яркие, что ругающийся Иррес спрятался.

«И не смей его больше жалеть!» — рявкнул он напоследок.

— Птичка моя, пташечка, — напевал хайнес, жарко дыша в волосы. — Лесом пахнешь… не таким лесом, но хорошо… очень хорошо… Аж летать хочется.

Господин Аризей недовольно на него посмотрел.

— С прошлого раза ещё хвост не отрос.

— Оставите меня одну?

Зря спросила. От хватки едва рёбра не треснули.

— Нет-нет-нет! — испуганно затараторил Риш. — Моя птичка не пойдёт одна. Тут ночь… опасно… Смотри, — он описал пальцем полукруг, указывая на охрану, — сколько тати набежало. Но я тебя защищу!

— Очень великодушно с вашей стороны, — стиснув зубы, Лирка в очередной раз потянула заваливающегося мужчину на себя.

— Да, я великий! — скромность никогда не была достоинством Узээриша. — Везде великий.

Тон звучал игриво, и Лирка недоверчиво посмотрела на него снизу. Жёлтые глаза лукаво щурились. Охрана же таила в уголках губ улыбки.

— Увы, ты правильно его поняла, — господин Аризей укоряюще покачал головой.

— У меня большие крылья, — таинственно прошептал хайнес, — и огромное гнездо. Хочешь посмотреть на моё гнездо?

Боги, звучало так, словно он предлагал ей штаны с него снять! Лицо вспыхнуло, даже глаза заслезились от жара.

— Я там не помещусь.

— Поместишься! Ещё как поместишься! — обиделся хайнес. — О! — его озарило. — Ты боишься. Не бойся. Я думал, что обижу тебя, но не обижу. Чую, не обижу. Не хочу. Хочу пуха для тебя нащипать и…

— Боги! — окончательно смущённая Лирка застонала, и охрана всё же сдержанно засмеялась.

— Я же говорил, что пьяный он вполне мил, — улыбнулся господин Аризей. — С женщинами по крайней мере.

Хорошо хоть дворец недалеко. Впереди замаячили ворота.

— И часто вы предлагаете женщинам посмотреть на ваше гнездо? — с досадой спросила Лирка, чтобы немного отвлечь хайнеса.

— Женщинам никогда! — уверенно заявил Риш.

О как! А она тогда кто?

— Только птичкам!

Шани вдруг заинтересовалась. Лирка споткнулась, когда ощутила её любопытство, и едва смогла удержать себя от обнюхивания мужчины.

«Тебе нравятся ухаживания этого медведя, Шани?» — в голове неожиданно зазвучал голос господина Наэша.

Лирка заподозрила, что всё это время бывший хайрен никуда не прятался и выжидал возможность вот так встрять.

— Моя птичка мёрзнет, — хайнес льнул к ней прямо на глазах часовых.

— Мёрзнете вы, — Лирка нащупала ледяную руку мужчины и засунула под мундир, как обычно делала с замёрзшими ладошками Ханёна.

Не стоило этого делать. Длинные пальцы нагло поползли вниз, к ремню, и были тут же выселены на воздух.

Лестница стала особым испытанием. Несмотря на ругань и сопротивление хайнеса, охранники всё же помогли им преодолеть этот самый сложный рубеж на пути к спальне. В апартаменты повелителя Лирка ввалилась без всякого стеснения. Тяжело дышащая женщина мечтала бросить свою ношу на постель и склонялась к тому, чтобы сделать это страстно, а не нежно. Уютный полумрак опочивальни будто подал знак пьяному мозгу оборотня, и веки того начали смыкаться сразу за порогом. Он сильнее путался в ногах, говорил всё бессвязнее и глуше. Наконец Лирка сгрузила его на постель и со стоном выпрямилась. И только после этого поняла, что за ними никто не пошёл. Они остались вдвоём.

Только она развернулась, как хайнес застонал и неловко перевернулся. Постояв в нерешительности, Лирка всё же вернулась и принялась его ворочать, стягивая сперва кафтан, а потом и камзол. Полностью раздевать мужчину не стала. Расстегнула брючный ремень, стащила сапоги и с чувством выполненного долга набросила на оборотня угол покрывала.

— Птичка моя, ты где?.. — сонно пробормотал Риш, не открывая глаз.

Лирка посмотрела на его лицо, едва освещённое заглянувшим в комнату месяцем, и, ведомая чувством жалости, подошла ближе. Сейчас мужчина меньше всего походил на язвительного всемогущего хайнеса.

— Пожалей меня…

Слова выдернули воспоминания одиннадцатилетней давности, когда молодой хайнес плакал в её объятиях, и Лирка, не устояв, присела на край постели, прижавшись боком к животу мужчины. Тот скрючился, словно пытаясь обвиться вокруг неё, и успокоено задышал.

— Мне плохо…

Лирка склонилась ниже.

— Принести таз? Что-то болит?

Мужчина не ответил сразу. Казалось, он уже спит и говорит во сне.

— Душе плохо…

У Лирки защемило сердце, и она с нежностью погладила белые спутанные волосы, пальцами прочёсывая пряди. Задавив в себе сомнения и стыд, она огладила шею, плечи и круговыми движения, успокаивая как ребёнка, прошлась по спине. В конце концов, он не сделал ей ничего плохого, чтобы она могла отказать ему в утешении. Скорее это она не совсем права, скрывая от него то, что он не помнит.

— Спи, мой хороший, — нежно протянула она, как если бы укачивала Ханёна. — Пусть душа твоя будет спокойна. Всё пройдёт. Всё станет хорошо. Спи.

Из спальни хайнеса она вышла через четверть часа. Убаюкивание хайнеса умиротворяюще подействовало и на неё, так что на господина Аризея она взглянула лишь с лёгким укором.

— Случилась бы война, войди мы следом, — развёл руками оборотень. — Как он?

— Уснул. Моя служба на сегодня закончилась?

— Да. Я попрошу кого-нибудь из ребят проводить тебя.

— Не нужно.

— Нужно, — нахмурился господин Аризей. — Ночь в разгаре. Вдруг привяжется кто-то по пути.

Лирка приподняла брови и мечтательно протянула:

— Было бы неплохо…

Глава 39

Тайна ночи

Солнце едва-едва окрасило небо розовым, когда Саврий прошёл в приёмную. Цепко осмотрел помещение, подмечая, всё ли на прежних местах, распахнул окно, кинул беглый взгляд на список дел, оставленный на столе, распахнул дверь в кабинет хайнеса и в изумлении замер на пороге.

Сильнейший уже сидел на своём месте и, закинув ноги на стол, с сосредоточенной задумчивостью смотрел в окно. Выглядел Узээриш свежо и бодро, имел весьма цветущий вид для оборотня, который прошлой ночью напивался. Аж зависть брала!

— С чего это вы так рано явились? — Саврий даже про приветствие забыл.

— Вечер вчерашний вспоминаю, — не оборачиваясь, ответил хайнес.

— Могли бы в постели повспоминать. Или узнали что-то важное, что впору приказ писать?

Поморщившись, Риш отмахнулся и, тяжело вздохнув, опустил ноги на пол.

— Ты всё равно велел тебе не жаловаться.

Саврий возвёл глаза к потолку, припоминая, когда он последний раз такое говорил, и уверенно выдал:

— Лирка. Опять что-то натворила, и вы жалеете, что взяли её