Волны любви: Крепость в полумраке - Роберт Фадер Страница 12

Страстно.

С благодарностью.

С тем чувством, которое невозможно было удержать внутри.

Луис обнял её, и на несколько секунд весь Вердеград исчез для них. Были только они двое, улица перед её домом, ночной воздух и крепость, поднявшаяся вокруг города под звуки его музыки.

Когда Наталья отстранилась, её глаза сияли.

— Мы сделали это, — прошептала она.

Луис посмотрел на башни, на стены, на людей, на свет, ещё дрожавший в воздухе.

— Нет, моя любовь, — тихо сказал он. — Это сделала любовь.

Над Вердеградом плыла ночь.

Но теперь это была уже не ночь страха.

Это была ночь пробуждения.

Глава 8. Возвращение лиса

Вердеград не спал.

Ещё совсем недавно город прятался за закрытыми дверями, за шторами, за тёмными окнами, стараясь не дышать слишком громко. Люди сидели в квартирах и домах, прислушиваясь к каждому звуку с улицы. Кто-то держал детей за руки. Кто-то шептал молитвы. Кто-то смотрел в телефон, не понимая, кому звонить и что вообще можно сказать о том, что происходило за стенами.

Но теперь всё изменилось.

После того как призрачные войска отступили, а над улицами поднялась сияющая крепость, люди начали выходить наружу. Сначала осторожно, по одному, будто боялись спугнуть чудо. Потом смелее. Двери открывались, во дворах появлялись соседи, на тротуарах собирались небольшие группы. Одни выходили в куртках, накинутых прямо поверх домашней одежды. Другие стояли в тапочках у своих калиток, не в силах отвести взгляд от стен, которых ещё несколько минут назад не существовало.

Вердеград стал крепостью.

Не в обычном смысле. Никто не видел, как рабочие строили башни, как каменщики выкладывали стены, как плотники ставили ворота. Всё возникло иначе — будто город вспомнил собственную форму. На месте зелёных валов поднялись мощные очертания древних укреплений. Над домами возвышались башни, но они не давили на улицы и не разрушали привычный облик Вердеграда. Они словно существовали одновременно с ним, соединяя настоящее и прошлое.

Камень, дерево и свет переплелись в невозможную архитектуру.

Стены крепости мерцали бирюзово-розовым сиянием. В одних местах они казались почти материальными: с тяжёлыми воротами, зубцами и башенными окнами. В других — прозрачными, словно сотканными из музыки, тумана и памяти. По их поверхности медленно пробегали световые волны, похожие на дыхание живого существа. Иногда в этих волнах вспыхивали розовые искры, и тогда люди невольно отступали, но не от страха — от потрясения.

Кто-то осторожно подошёл к стене и протянул руку.

— Она тёплая, — прошептал мужчина.

Женщина рядом с ним тоже коснулась сияющей поверхности и вдруг заплакала.

— Я чувствую… будто это наш город. Только другой. Настоящий.

Дети, которые ещё недавно плакали от страха, теперь смотрели на башни широко раскрытыми глазами. Подростки пытались снимать всё на телефоны, но экраны то темнели, то показывали только бело-бирюзовое мерцание. Пожилые люди стояли молча, и в их лицах было что-то особенное: не просто удивление, а узнавание. Будто они слышали об этом в детстве от бабушек и дедушек, но никогда не верили, что легенда однажды выйдет на улицы.

Постепенно страх начал превращаться в праздник.

Не в шумный и беззаботный, а в странный, ночной, почти священный. Люди обнимались, говорили одновременно, смеялись и плакали. Кто-то вынес термос с чаем. Кто-то начал петь старую песню, не очень уверенно, но остальные подхватили. На улицах зажигались окна. Дворы наполнялись голосами. Вердеград пытался понять, что с ним случилось, и не мог — но впервые за эту ночь люди уже не чувствовали себя беспомощными.

Луис и Наталья тоже вышли из дома.

Они стояли посреди улицы, недалеко от калитки, всё ещё держась за руки. Луис был бледен после случившегося. Музыка забрала у него много сил, но в глазах светилось потрясение. Он смотрел на крепостные стены так, словно боялся моргнуть и потерять это видение. Наталья стояла рядом, прижимаясь к нему плечом. Она тоже не могла поверить, что всё это произошло из-за мелодии, из-за рояля в её доме, из-за тех самых волн любви, которые поднялись из звука и разбудили город.

— Посмотри, — тихо сказала она. — Они касаются стен.

На другой стороне улицы несколько жителей осторожно провели ладонями по сияющему камню. Бирюзовый свет мягко вспыхнул под их пальцами, и розовые искры разлетелись в воздухе, как лепестки. Никого не отбросило. Никого не испугало. Крепость принимала своих.

— Она их не пугает, — сказал Луис.

— Потому что она защищает, — ответила Наталья.

Он посмотрел на неё.

— Ты говоришь так, будто всегда это знала.

Наталья покачала головой.

— Нет. Но теперь чувствую.

Она обняла Луиса за талию и положила голову ему на плечо. Он притянул её к себе. Так они стояли среди ночного города, вокруг которого поднялась древняя защита, и оба понимали: прежняя жизнь уже не вернётся такой, какой была. Но в этом был не только страх. Было и что-то прекрасное. Что-то невероятное, непостижимое — но прекрасное.

И именно в этот момент за их спинами прозвучал знакомый голос:

— Вижу, вы тут были очень заняты… и совсем по мне не скучали.

Наталья вздрогнула.

Луис резко обернулся.

На узкой садовой дорожке, между калиткой и кустами роз, стоял лис.

Тот самый.

Небольшой, рыжий, с умными глазами, мягким хвостом и выражением мордочки, в котором одновременно были и лукавство, и лёгкая обида, и совершенно невозможное достоинство. Он смотрел на них так, будто не исчезал надолго, а просто выходил ненадолго по своим лисьим делам и теперь вернулся проверить, не натворили ли люди чего-нибудь без него.

— Лис! — выдохнула Наталья.

Она не удержалась, подбежала к нему и присела на корточки.

— Наш лисёнок!

— Вообще-то я не такой уж маленький, — с достоинством заметил лис.

Но договорить ему не дали. Наталья обняла его так искренне и крепко, что он сначала возмущённо дёрнул ушами, а потом всё-таки смягчился. Его хвост чуть качнулся в сторону, и он позволил ей прижать себя к себе.

— Мы думали, ты не вернёшься, — сказала Наталья.

Луис подошёл ближе. В его лице смешались радость, удивление и недоверие.

— Честно говоря, я тоже так думал, — сказал лис. — Но вы разбудили крепость, и мне стало любопытно, что здесь происходит. А когда мне становится любопытно, я, как правило, появляюсь.

— Значит, ты видел? — спросил Луис.

— Разумеется. Такое трудно не заметить. Особенно когда целый город вдруг вспоминает, что он крепость, а по улицам бегают призраки старых поражений.

Наталья осторожно отпустила лиса, но осталась