Глаз в огненном кольце - Анастасия Машевская Страница 115

   Гистасп изменился в лице, обернулся к тану, нахмурился. Он облизнул губы, будто вот-вот что-то скажет, но потом прикусил язык и снова принялся глядеть перед собой. Правда, едва ли что-то видел.

   Рамир, Юдейр и Варн. Она собрала всех трех,и дала им в придачу, чтобы не передрались, друида большoго могущества. Цель делалась очевидной, и спрашивать было глупо.

   Вместо расспросов, Гистасп немного похмурился в темноту, а потом, как на духу, выпалил:

   - Не думал, что однажды спрошу такое, Бану. Но, мoжет, выпьем?

   Бансабира с легким смешком оглянулась на альбиноса.

   - Нам выходить на рассвете, - произнесла совершенно неубедительно.

   - Ну так до рассвета полно времени, - заметил он безмятежно.

   Бану тихонько хохотнула, поглядела на друга тепло и, поерзав под плащом плечами, пошла к лестнице. Гистасп шел следом.

***

Бану с кортежем прибыла в крепость Валарт на шесть дней раньше. Первый день путешествия был непростой – нечего было пить с Гистаспом ночь напролет. Потом несколько дней они тоже держали хороший темп переходов,и в крепости Бану всерьез порадовалась возможности отоспаться. Утешало только, что и Гистасп все дни выглядел не лучше.

   За оставшиеся дни ожидания Бансабира предельно собралась с мыслями и настроилась на разговор. Дело за малым.

***

Кхассав завидел бивак северян издалека. Они едва успевали отдыхать в пути, нередко спали верхом, кони их были измотаны и утомлены, но,так или иначе, Кхассав прибыл вовремя.

   Бансабира невольно оценила этот жест: похоже, он глубоко заинтересован в мировом исходе переговоров.

   Стоял первый день июня, и было до неприличия солнечно и светло. Река близ крепости Валарт, уходившая сияющей саблей от Пурпурного танаара в Οранжевый, журчала, как струны цитры в умелых руқах. В воздухе висел острый, терпкий, как архонские и мирассийские специи, запах речной свежести и лугового разнотравия. И только в том, как жужжали вокруг пчелы, Бану могла уловить нерв сродни тому, что жгутом свернулся в её груди больше года назад.

   - Раман Кхассав, - Бансабира вежливо поклонилась, прежде чем присесть за поставленный посреди долины стол.

   Вокруг него столпились по разные стороны отменные бойцы-охранители.

   - Тану Яввуз-Маатхас, – Кхассав поклонился в ответ и тоже сел.

   Телохранители стали позади сюзеренов на равном расстоянии – в четырех шагах – плотной cтеной с ладонями на рукоятях клинков.

   - Рад видеть вас в добром здравии, тану, – Кхассав был учтив, хотя больше всего сейчас хотел бы поговорить без свидетелей и по-простому, как в дни, когда гостил на севере на правах если не друга, то хотя бы приятеля.

   - Взаимно, государь.

   - Мы так и не поговорили тогда, – чуть менее официальным тоном начал Кхассав, и Бану сразу уловила, куда он клонит.

   - Предлагаете отослать стражу?

   - Если опасаетесь, я сдам оружие.

   Бансабира усмехнулась:

   - И как это поможет мне, если у каждого из ваших сопровождающих будет в руках лук или арбалет?

   - А как мне поможет ваша смерть на переговорах, если я надеюсь добиться мира и с вашей помощью захватить уже этот треклятый Мирасс? – повторив интонацию, просил Кхассав в ответ.

   Бансабира пожала плечами с абсолютно безразличңым выражением лица: делай, что знаешь.

   Да, похоже содействия он тут не получит.

   - Бану, - воззвал он к её прежним чувствам.

   - Я вообще не знаю, чего вы хотите добиться этими переговорами, государь. Я дала согласие встретиться с вами, потому что в нашу последнюю встречу вы настойчиво хотели поговорить, но я, к сожалению, неважно себя чувствовала.

   Кхассав прикусил губу: черт побери – как всегда ругается Джайя – она ещё холоднее, чем Кхассав мог ожидать.

   - Я хочу добиться, – убедительно начал Кхассав, – справедливости в отношении вас, тану.

   - О, - только и нашлась Бану.

   - Я знаю, вы считаете, что государыня причастна к смерти Сагромаха.

   - Не она одна, – как бы между прочим заметила Бансабира. Перебитый Кхассав посмотрел на таншу из-под насупленных бровей, и Бану вытащила из-за рукава сложенный вчетверо листок.

   - Одно из шести.

   Небрежным жестом Бану бросила листок на стол, и Кхассав, несколько уязвленный и её недоброжелательностью к старому другу,и непочтительностью к государю, взял бумагу. Развернул, бегло прочел.

   - Дайхатт?

   Бансабира качнула головой: что, плохо видно? Кхассав смирился и с этим, ещё раз перечел письмо, написанное его супругой тану Черного дома – просто, чтобы потянуть время и подумать, что делать дальше.

   - Чего вы хотите,тану?

   Бансабира по-прежнему реагировала молча: взглядом и, нет-нет, движением брови. Диалог явно не получался.

   Разве не понятно? – будто бы счел с её лица Кхассав,так ничего и не дождавшись.

   - Её головы?

   Бансабира чуть поджала губы: по меньшей мере. А потом все-таки высказалась.

   - Хотя, если учесть, что это едва ли заставит вас страдать…

   - Но я не заставлял тебя страдать, Бану! – Кхассав сорвался, подавшись вперед совсем чуть-чуть. Однако охрана танши тут же сделала шаг вперед. Бану плавно подняла руку в останавливающем жесте. Бойцы замерли.

   - Χотите, я отведу вас на его могилу? Или, может, съездим этой осенью к Геду и Аргерль, на китобой? Уверена, что вы непричастны к моим страданиям, владыка,и Бьё Водяной Бык оставит при вас ваши руки, ноги, яйца и голову.

   - Да как ты смеешь?! – теперь рванулись вперед телохранители Кхассава, но он тоже остановил их движением руки. Государь оглянулся через плечо, потом посмотрел перед собой и повысил голос:

   - Отойдите все. На двадцать пять шагов. Немедленно.

   Переглянувшись,телохранители Кхассава подчинились. Но сделав всего несколько шагов, замерли на местах: охранники Бану не сдвинулись с места.

   - Бану, – казалось, Кхассав воззвал к её совести. Но танша нисколько не поменялась в лице и только повела головой. Этого хватило, чтобы её бойцы отступили назад. Завидев их движение, стража Кхассава продолжила oтходить.

   - Ты ведь это несерьезно, - произңес мужчина, когда телохранители разошлись,и он мог быть уверен, что, если не повышать тон, их