Покорительница судьбы и сердца дракона - Сусанна Ткаченко Страница 11

— Итого, госпожа Пруф, баронесса Лайкос должна вам восемьсот тысяч аркастров, — буднично подвел итог господин Ристоф.

Звучало пугающе, особенно если не особо разбираться в местных деньгах.

— А содержание дома, а прислуга? Почему вы их не считаете? Это еще двести тысяч, — возмутилась Клотильда.

— А эти затраты перекроет аренда вами с господином Пруфом комнат для проживания в поместье баронессы.

— Аренда⁈ Да вы с ума сошли⁈ Это дом моих родителей! Мы с сыном здесь гостим.

— Согласно Кодексу чести, принятому в Аркантуре в одна тысяча первом году от посещения Великим Оком Олума, находиться в гостях без специально оформленного приглашения от хозяев принято не более трех дней, — монотонно пробубнил адвокат. — Как сказал великий старец Агат, «Первый день гость — пиршество, второй — просто снедь, а на третий — домой едь». Насколько мне известно, вдова приглашения не оформляла. Так?

— Так, — вынуждена была прошипеть змея.

— И тогда мы подходим к тому, что вы с господином Пруфом должны вдове своего брата заплатить за проживание в поместье порядка двух сотен тысяч. Если настаиваете, фонд пришлет бухгалтера для более точных расчётов после аудиторской проверки.

— Не нужно. Я согласна на возмещение восмиста тысяч.

— Очень хорошо. Вдова выпишет вам платежное поручение, деньги получите в банке «Равновесие».

Я вытащила свой безлимитный билет и написала пальцем нужную сумму и имя получателя. Верхний слой отделился от таблички, и я помахала листочком, приглашая Клотильду его забрать.

Она нехотя подошла к столу вместе с адвокатом, он зафиксировал, что я больше Пруфам ничего не должна, и дождался, пока служители порядка закончат работу, а я активирую защиту. После мужчины уехали.

Мне же предстояло собрание с персоналом и объяснения с негодующей родней борона, которая при посторонних себя вынуждена была сдерживать.

* * *

Терпения у Кло, судя по всему, вообще не осталось, потому что сорвалась она, едва за автомобилем закрылись ворота.

— Да что ты себе позволяешь⁈ Как посмела, безродная нахалка⁈ Как ты вообще смелости набралась кому-то жаловаться⁈ — вылила она на меня поток вопросов.

— Успокойтесь, матушка, какой смысл теперь сотрясать воздух? Еще давление себе повысите, — попробовал угомонить ее Эдвин.

Причины его порыва сгладить конфликт мне виделись две: боязнь, что артефакты защиты как-то отреагируют на агрессию, ну или хитроумный план втереться мне в доверие, чтобы получить выгоду. Я еще не забыла тот липкий взгляд, которым он на меня смотрел. А ещё я не забыла о мешочках в ящике стола. Почему-то чем дальше, тем сильнее мне казалось, что в них нет ничего для меня хорошего, раз Клотильда так яростно не желала мне их показывать.

Я остановилась и посмотрела на грымзу строго.

— Госпожа Пруф, я, как вы и сами наверняка уже догадались, скрытый маг. Сегодня на приеме у врача это подтвердили и направили меня в «Равновесие». А там с радостью выдали мне кредит под залог будущего открытия моей силы. Так вот, все ваши нападки и попытки заполучить поместье отныне тщетны. Из дома я вас не гоню, но и принимать вас у себя как дорогих гостей не собираюсь. Предупреждаю сразу: отныне жизнь ваша легкой не будет. Я намерена уволить всех слуг и заняться обслуживанием себя и дочери самостоятельно.

— Что⁈

— Доктора, который лечит слух, я вам тоже не предоставлю. Всё сами, дорогие господа, всё сами.

— Мы приехали сюда с личной прислугой! Мы имеем право содержать свой личный персонал!

— У себя дома, милая Кло. Кроме вас и вашего сына у меня в поместье ни одной посторонней ноги не будет. И кабинет поторопитесь освободить, — пропела я ехидно и вошла в дом, оставив позади растерянную родню борона.

— Мамочка, а если ты тоже одаренная, то где твой страж? — заинтересовалась Виласка.

Я порадовалась, что скандал пронесся мимо её ушей. Хотя, если это случилось из-за того, что малышка привыкла к такой нездоровой атмосфере, что даже не обращает на нее внимания, то это ничего хорошего.

— Надеюсь, скоро найдется, доченька, — ответила, легонько сжав маленькую ладошку.

Мы направлялись в кухню, где мне предстоял ещё один неприятный разговор — в увольнении нет ничего приятного, — но отпускать руку Ласки мне отчаянно не хотелось.

Работников в поместье оказалось пять человек. Мужик, который открывал ворота, уже знакомая мне повариха и еще три женщины средних лет.

— Тут все? — спросила я, слегка опрометчиво — Верона должна была это знать.

Слуги переглянулись, и одна из женщин вышла вперёд:

— Кроме личной горничной госпожи Клотильды и камердинера господина Эдвина.

— Кто-нибудь позовите их, да поживее, — приказала я.

Прислуга опять принялась переглядываться, не спеша выполнять мое распоряжение. Я уставилась на ту, что мне отвечала, тяжелым взглядом, а Кеплер громко тявкнул, придавая дополнительного веса моим словам. Женщина — без понятия, чем она занималась в доме, — вздрогнула и все же вышла. Все пять минут, пока она не вернулась с недостающими на собрании лицами, я стояла, сложив руки на груди, и хранила молчание. Обстановка в кухне была гнетущей, и слуги всё больше ею проникались, но мне не было жаль никого из них. Все эти люди наблюдали, как Клотильда сживает со свету Верону, и ничего не делали, чтобы это изменить хоть как-то. Я уже молчу о том, что одежда Виласки была не в порядке, а питался ребенок ранетками. Так что все заслужили то, что я собиралась сделать…

— Итак, я собрала вас здесь, чтобы сообщить — вы уволены. Расчёт выдам сейчас, дом всем покинуть до утра. Напомню, что сегодня на поместье была установлена защита, и прихватить что-то вам не принадлежащее не выйдет. Вопросы есть?

Вопросы были. И не только вопросы, но и возмущение. Много.

— Нас нанимала госпожа Клотильда!

— Как же так? Нам обещали постоянную работу!

— Я подчиняюсь только хозяину!

— Я не обязана вас слушать!

— Повторю еще один раз, последний. За расчетом подходить в мой кабинет. Буду ждать в течении часа. Дом можно покинуть утром, если в ночь вам идти некуда. Но завтра после девяти утра сработает защита поместья, и вы окажитесь за воротами в том, в чем она вас застанет. Хозяйка здесь я, а кто не понял — сами виноваты.

Больше мне добавить было нечего, и я вышла из кухни, оставив за спиной недовольный гул.

Мы с дочкой пошли в кабинет. Я надеялась, что