Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл Страница 11

внимания на мокрый подол. На правом указательном пальце сохранялось воспаление, которое я заметила во время церемонии. Теперь с близкого расстояния были видны две ранки: старая точка от подписи и свежий прокол рядом. Кожу перетягивал тонкий след, словно палец долго удерживали в металлическом зажиме.

— Кто сделал второй прокол? — спросила я.

Элина спрятала руку.

— Вы не лекарь.

— Я клятвовед. Две кровные точки на одном договоре требуют объяснения.

— Договор проверяли повторно.

— После вашей подписи?

Она замолчала.

На лестнице послышались шаги. Рейнар остановился за спиной Брана.

— Я велел вам остаться снаружи, — сказал капитан.

— Вы велели?

— Посоветовал.

— Я принял к сведению.

Они посмотрели друг на друга. Бран первым отвернулся, но не вышел из комнаты.

Элина поднялась. Ее лицо снова стало спокойным, как на свадьбе.

— Ваше величество. Я приношу извинения за церемонию.

— За скрытый пункт?

— Я не знала о нем.

— За исчезновение?

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда. Иногда оба плохие.

Она вздрогнула сильнее, чем если бы он повысил голос.

— Рейнар, — сказала я.

— Что?

— Оставьте ей один плохой выбор за раз.

Он перевел взгляд на мокрое письмо.

— Хорошо. Кто угрожал вам?

— Я не могу сказать.

— Тогда я не могу защитить вас.

— Мне не нужна ваша защита.

— Нужна защита суда, — сказала я. — Сначала мы установим, что случилось с подписью. Пристав запишет показания. Король не будет задавать вопросы, пока вы не закончите.

Рейнар не обрадовался, но отошел к окну.

Пристав поставил на стол переносную чернильницу. Элина отказалась садиться в кресло и осталась на краю кровати. Я положила между нами чистый лист, но не достала реагенты.

— Когда вы в первый раз поставили кровную точку?

— Шесть недель назад. В городском доме отца.

— Кто присутствовал?

— Отец, его управляющий, помощник Северина и двое регистрационных свидетелей.

— Текст прочли вслух?

— Да. В нем были обычные условия брака, имущество домов, наследование. Управления стражей не было.

— Вы согласились добровольно?

Элина посмотрела на свою руку.

— Помощник Северина принес кольцо Эрика. Мой брат никогда его не снимал. Мне сказали, что он задержан за незаконное изготовление печати и будет осужден, если я откажусь от брака.

— Это говорил помощник?

— Отец. Помощник молчал.

Рейнар у окна не двинулся.

— Вы могли сообщить мне, — сказал он.

Элина повернулась к нему.

— Когда? На трех приемах при моем отце? Во время прогулки, за которой шли ваши офицеры и его советники? Или в письме, которое сначала прочитали бы две канцелярии?

Рейнар принял ответ без возражения.

— Второй прокол, — напомнила я.

— Три дня назад меня вызвали в Палату якобы для сверки. Там лежал тот же договор. Верхнюю страницу закрывали тканью. Мне велели подтвердить подпись новой точкой.

— Текст читали?

— Только первую и последнюю строки. Я отказалась. Тогда мне показали записку Эрика.

Она кивнула на камин.

Пристав осторожно разложил обрывки на подносе. Большая часть текста сгорела. Сохранилась нижняя строка: «Сделай, что требуют. Я пока жив». Ниже стояла буква Э и маленький знак в форме резца.

— Это его почерк? — спросила я.

— Да.

— Подтвердить сможет кто-то еще?

— Мастер, у которого он учился. И бухгалтер нашего дома.

— Что произошло после церемонии?

Элина провела ладонями по юбке, разглаживая мокрую ткань.

— Камеристка сказала, что у бокового выхода ждет королевская охрана. У людей был пропуск. Они посадили меня в карету и потребовали молчать. Я думала, меня везут к отцу. Потом получила еще одно письмо: если дам показания, Эрик умрет. Меня оставили в этом доме с камеристкой и запасом еды.

— Дверь запирали?

— Снаружи нет. Но за улицей наблюдали.

— Почему не ушли ночью?

— Куда? К отцу, который заставил меня подписать? К королю, которому я не сказала правду? В Палату?

Список закончился. Она жила в центре Варда и не имела безопасного адреса.

— Кто приносил письмо? — спросил Бран.

— Камеристка получила его от мальчика на рынке. Сегодня утром она ушла за едой и не вернулась.

— Ее видели у хлебной лавки, — сказал он. — Потом след потерян.

Элина закрыла лицо руками.

Я дала Элине несколько минут и дождалась, когда она опустит руки и снова сможет говорить.

— Вы хотите обвинить кого-то прямо сейчас? — спросила я, когда она опустила руки.

— Отца.

— В принуждении к подписи?

— Да.

— Помощника Северина?

— В угрозе Эрику и повторном проколе. Он стоял рядом, когда меня держали за руку.

Пристав записал формулировки дословно.

Рейнар подошел к столу.

— Элина, я могу поместить вас под охрану короны.

— Тогда мой отец объявит, что вы удерживаете наследницу Каменного дома.

— Он объявит это при любом решении.

— Под охрану открытого суда, — предложила я. — Место выбирает Ада, состав караула смешанный, доступ короны и Каменного дома только с вашего согласия или по постановлению.

Рейнар посмотрел на меня.

— Так искать Эрика станет сложнее. Ее показания нельзя будет получить быстро.

— Зато их не исключат как данные под давлением короля.

— Она могла знать о скрытом условии.

— Могла. Проверим. Если сейчас посадим ее в камеру как обвиняемую, следующий человек под угрозой никогда к нам не придет.

Элина наблюдала за нами, не вмешиваясь.

— Вы верите ей? — спросил Рейнар.

— Я верю двум проколам, письму и тому, что ее спрятали по поддельному пропуску. Ее слова нужно подтвердить отдельно.

Он кивнул Брану.

— Свяжитесь с Адой. До решения суда охраняем дом снаружи. Внутрь без разрешения госпожи Рорн никто не входит.

Элина медленно поднялась.

— Вы не арестуете меня?

— Если Мира ошибается, суд успеет это сделать, — ответил Рейнар.

Он произнес мое имя впервые, без фамилии и титула. Я заметила, но не стала искать в этом больше смысла, чем было.

Во дворе уже собрались люди Каменного дома. Их управляющий требовал вернуть наследницу и называл меня самозванкой, похитившей сначала титул, потом невесту. Бран не отвечал. Судебный пристав показал ордер и закрыл ворота.

Управляющий передал Элине письмо от отца. Тот обещал защитить Эрика, если дочь немедленно вернется и публично назовет историю о принуждении ошибкой после болезни.

— Он знает, где брат? — спросила я.

—