Невольная истинная-2 - Юлия Александровна Пульс Страница 11

Дурочка моя пьяная. Еще не знает, какое испытание ее завтра ждет. Но сегодня мне хотелось разделить с ней счастье.

— Понравилось летать? — только демон и знает, зачем я это нес…

— Ты мне зубы не заговаривай, граф, — она брызнула водой в мою сторону, захохотала, отплыла подальше, показала пальчиком на мое белье. — Все снимай. Потом скажу, понравилось или нет.

Зараза такая! По тонкому льду ходит.

Сцепив зубы, подчинился.

— Говори, — в два рывка подобрался к ней и схватил за талию. Взгляд сам упал на упругую грудь.

Девушка повисла на моих плечах, потемневшие от воды волосы растеклись по глади золотом.

— О… — вода ласкала ее напряженные соски, — я еще никогда не испытывала такого возбуждения. Это было… невероятно, Адри.

Издевается! Эстиер! Кончусь скоро.

— Завтра в королевский дворец полетим, — прохрипел я, плавно опуская ладони на округлые ягодицы.

— Настоящий дворец? — ее голубые глаза блеснули, она обняла меня ногами в воде, потерлась пахом о член.

— На…стоящий, — мысли путались, я забыл, как дышать. Сжимал ладонями ее попку. Еще чуть-чуть и вырвется двойник. И тогда…

Вряд ли она после вина понимает, что творит.

Царапает мои волосы пальцами и трется, трется, трется…

— Всегда хотела, — прошептала заплетающимся языком, — побывать там.

— Сорейн красивее, — вырвалось с хриплым свистом. Подкатывало. Скользить меж ее ягодиц было так восхитительно, что в спазмах скручивало нутро. — Мери… Я сейчас кончу, — впился в ее ключицу губами и замотал головой.

Она коварно заулыбалась, мягко еще потерлась промежностью и соскользнула в воду. Гибкие водоросли потянулись ко мне и, усадив, слегка приподняли над водой.

— Я хочу, — облизнулась Мериди, сверкая зеленью в глубине глаз, — на это… посмотреть.

Прошлась пальчиками вдоль ствола и, склонившись, лизнула член снизу вверх. Заглянула в мои глаза.

Мир сузился до точки ее языка, до влажного тепла ее губ. Я зарычал, вцепившись в мокрые пряди ее волос. Всхлип наслаждения вырвался из груди.

Мери опустила взгляд и, нежно проведя пальцами по головке, чувственно облизала меня кончиком языка, будто привыкала ко вкусу и новым ощущениям.

Водовороты магической метки закручивались внизу живота, лозы расцветали, и я уже не контролировал ни дыхание, ни бедра, которые сами подались навстречу ее ласкам.

— Возьми его в рот, — шептал, изнывая.

Девушка приподнялась, откинула назад волосы и, глядя на меня, послушно сомкнула губы вокруг члена.

Жар сдавил горло.

Я видел, как она смотрит снизу вверх, в глазах — вызов и пьяная смелость. Метка пульсировала, стебли горели огнем, сияли золотом, и я с силой сжал мокрые пряди ее волос, направляя.

Движения Мери были неуверенными, но от этого еще более сводящими с ума. Я чувствовал каждое робкое скольжение языка, каждое касание зубов, каждое ее дыхание, прерывистое и влажное.

Протолкнулся глубже в горячий рот.

Замычала-застонала.

Задвигалась быстрее, более уверенней.

— Да, моя девочка… вот так…

Тело выгнулось дугой, когда внутри все сжалось. Вонзился в нее жестче, до самого корня. Еще и еще… Окунался в самый жар ее горла.

— Мери, — выдохнул сквозь сжатые зубы, чувствуя, как приближается разрядка, — хватит…

Она мягко отстранилась, но продолжала придерживать и смотреть.

В глазах на миг потемнело. Я взорвался. Мощно излился семенем, что ударило горячей волной, пульсируя в такт бешено бьющемуся сердцу.

Любуясь, Мери шаловливо заулыбалась.

— Ты как Везумий… извергался.

Подрагия после дикого оргазма, я соскользнул к ней в воду. С трепетом коснулся губами ее губ, что подарили мне такой незабываемый взрыв. Схватил руку Мери, которой она так сладко сжимала мой член. Расцеловал ладонь, тонкие пальчики. Наткнулся на убогое обручальное кольцо и захотелось его содрать.

Зарычал от бессилия. Эту гадость не снять до тех пор, пока Мери в браке.

— Невероятная… моя, — хрипел, как безумный. — Только моя…

— Телом твоя, — игриво засмеялась она, повернувшись немного боком, показывая, как полыхает сейчас ее метка на спине. — А сможешь ли сердце мое заполучить, великий граф?

И, коснувшись моих губ влажными пальцами, склонила голову к плечу.

— Иначе быть не может, герцогиня, — призвал я стихию воды и заставил поток окутать нас аркой со светящимися рыбками. — Я же неотразимый, — провел ребром ладони по ее шее.

— О дааа… — пошевелила она губами. — Но на меня эти вот, — смешливо покачивая кистью, показала на рыбок, даже пальчиком ткнула нескольких, — фокусы не действуют. Ты лучше скажи: любил раньше?

Обошла меня в воде, встала за спиной, погладила ладонями сверху вниз, вернулась назад, отчего вода хлынула вперед и окатила грудь. Мери сжала мои плечи, будто проверяя, настоящие ли они, а потом, хихикнув, немного помедлила и вдруг ущипнула меня за ягодицы.

И нырнула под воду.

Я рассмеялся, любуясь своей потрясающей рыбкой. Выловил ее, подкинул над собой воздушной магией и поймал у волнующейся глади воды. Заключил в объятия и закружил.

— Никогда никого не любил.

Мы остановились, Мери так и застыла в моих объятиях, на весу, только ноги уходили под воду, а упругие груди касались моего лица.

— И правильно, — девушка засмеялась опять и, сползая по мне, касаясь горячим телом моего тела, вдруг стала серьезной. Взглянула снизу вверх, утаскивая на штормовое дно своих глаз. — Любовь — это слабость. — Откинула голову назад, будто подставляя шею для поцелуев. Закинула ножку на мое бедро, потерлась и застонала раскованно и порочно.

— Как же ты права, — она словно мысли мои читала. — Я никогда не хотел жениться и заводить детей, — скользнул рукой по ее затылку вниз, пересчитывая пальцами позвонки. Ощущал под кожей пульсацию метки истинной и млел от потрясающего чувства, что разливалось внутри.

— А сейчас хочешь? — Мери опустила голову, и ее взгляд потемнел. От движения моих пальцев по ее спине она подрагивала.

Я над этим серьезно не задумывался, но вспомнив звонкий смех девчонок, их улыбки на счастливых личиках…

— Только если дочку, — расхохотался, не веря, что вообще искренне такое говорю.

— А любить? — произнесла она, глядя на меня, будто на диковинку. Светлые брови взлетели, а молочная кожа с лонным отливом покрылась гусиной кожей.

— Не хочу любить, — прикрыл глаза. Память беспощадно подкидывала картины прошлого. То, как мать любила Торна… Сходила с ума. Как страдала. Рыдала. Как не справилась