Единственная смертная для вампира - Айрин Валери Страница 11

Стражники замерли.

А Себастьян... Себастьян улыбнулся.

Это была не его обычная вежливая улыбка. Губы раздвинулись, обнажая клыки — длинные, белые, смертоносные. Улыбка вышла злой, хищной, опасной. Улыбка палача, который нашёл оправдание для казни.

Секунда.

Одна короткая, звенящая секунда — и мир вокруг Лилии разлетелся на осколки.

Она почувствовала, как ветерок пронёсся мимо — странный, тёплый, почти ласковый. А затем мир замедлился. Каждый миг растянулся в бесконечность, как вязкий сон.

Краем глаза, в замедленной съёмке, Лилия увидела:

Как Себастьян оторвался от земли — без разбега, без усилия, просто исчез с одного места и возник в другом.

Как его ладонь — врезалась в горло Серафимы.

Как когтистая хватка Серафимы разжалась и отлетела в сторону, не успев даже поцарапать кожу Лилии.

Как наставницу отбросило в сторону — на три шага, — и она, потеряв равновесие, рухнула на пол.

А затем Себастьян накрыл её собой. Одной рукой он прижал женщину к каменным плитам — так, что та хрипела, не в силах вдохнуть. Его пальцы сомкнулись на её горле с той же лёгкостью, с какой человек берёт яблоко со стола.

Серафима извивалась, шипела, пыталась полоснуть когтями по его руке — но он даже не вздрогнул. Он просто смотрел на неё сверху вниз — спокойный, почти скучающий.

— Не смей, — произнёс он одно слово.

В этом слове было всё. И угроза. И презрение. И смерть, подписанная заранее.

Серафима замерла. Даже шипение стихло. Она смотрела на него снизу вверх — и впервые в её глазах мелькнуло то, что Лилия никогда там не видела.

Страх.

Тем временем стражники не теряли времени даром. Они набросились на Равена — двое схватили за руки, третий за шею. Парень закричал — не от боли, от отчаяния. Он вырывался, бился, пытался сбросить их с себя, но стражников было слишком много.

— Пустите! — голос его сорвался на хрип. — Не трогайте её! Серафима!

Не прикасайтесь к ней!

Но Серафима лежала под рукой Себастьяна и не могла пошевелиться.

И вдруг — в этой суматохе, в этом хаосе криков и лязга металла — Равен перестал сопротивляться. Повернул голову — резко, до хруста в шее — и посмотрел прямо на Лилию.

Их взгляды встретились.

Он не кричал больше. Не звал на помощь. Он просто смотрел — тихо, спокойно, — и одними губами, беззвучно, чтобы никто больше не услышал, произнёс два слова:

— Вильям Флекс.

Она услышала.

Сквозь шум крови в ушах. Сквозь собственное прерывистое дыхание. Сквозь страх, сковавший всё тело. Она услышала — и запомнила. Каждый звук. Каждое движение губ. Каждую букву.

Вильям Флекс.

Кто это? Имя? Кодовое слово?

Она не знала. Но она никогда его не забудет.

Стражники выволокли Равена из кабинета. Его ноги волочились по полу — он не сопротивлялся больше, но и не шёл сам. Просто смотрел на Лилию до последнего, пока дверь не захлопнулась.

Себастьян поднялся с колен. Отряхнул руки — будто прикоснулся к чему-то грязному. На Серафиму он даже не взглянул.

— Увести, — бросил он стражникам.

Затем повернулся к Лилии. Его глаза всё ещё горели красным, но в них — на секунду — мелькнуло что-то человеческое. Беспокойство? Ревность?

— Ты в порядке? — спросил он. И протянул руку.

Лилия смотрела на его ладонь — чистую, без единой царапины, — и не могла заставить себя принять её.

В голове пульсировало одно слово:

Вильям Флекс.

Все ушли, в кабинете остались двое.

— Себастьян, они не враги! — голос Лилии сорвался на крик, в нём звенело отчаяние.

— Знаю. Я всё слышал, — спокойно ответил парень. Он неторопливо протирал очки мягким платком, который только что достал из кармана пиджака. Каждое движение было подчёркнуто размеренным, почти ленивым.

Выражение лица Лилии изменилось в одно мгновение: мольба исчезла, уступая место холодной, колючей злости.

— Что?! Ты… ты всё слышал?

— Разумеется. Лили, неужели ты правда думала, что я оставлю тебя одну в опасности? — В его голосе не было и тени упрёка, только тёплая, немного снисходительная нежность.

— Тогда какого чёрта ты позвал стражников?! — Лилия снова сорвалась на крик, пальцы сжались в кулаки.

Себастьян посмотрел на неё долгим, любящим взглядом. Она уже научилась читать это выражение — не каждому дано увидеть в мужских глазах такую сильную привязанность.

Он слегка склонил голову набок, не отрывая от неё своих серых, почти прозрачных глаз, и произнёс тихо, но твёрдо:

— Потому что твоя безопасность для меня превыше всего.

Лилия замерла. Внутри — пустота и шок. Она медленно замотала головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение.

— Да при чём тут это?! Они казнят Серафиму, а Равена сделают донором!

— Ну и что? — Себастьян пожёл плечами с нарочитым безразличием. — Зато теперь дом Штайль от тебя отстанет… по крайней мере на время.

Лилия смотрела на него, и в голове не находилось ни одного нужного слова. Только горький ком в горле.

— Лили, дорогая… — Он нежно взял её руку, поднёс к губам и поцеловал кончики пальцев. — Они нашли своего человека. И того, кто к этому причастен. Всё закончилось удачно.

Лилия улыбнулась. Точно такой же улыбкой — мягкой, спокойной, почти ласковой, — какой только что улыбался он. Медленно, почти невесомо провела ладонью по его галстуку. А затем резко схватила его и дёрнула на себя, сократив дистанцию.

— Удачно закончилось, говоришь? — прошипела она ему в лицо. — Ты чёртов психопат! Тебе не понять, что чувствуют живые люди!

Он не сопротивлялся. Наоборот — подался ближе, вторгаясь в её личное пространство до хрустальной хрупкости границы. Руками мягко, но властно обнял за талию, и ладони скользнули чуть ниже, на бёдра, закрепляя захват.

— Мне всё равно, что чувствуют люди, — прошептал он, почти касаясь губами её виска. — Мне есть дело только до того, что чувствуешь ты, Лили. Скажи… ты злишься на меня?

Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал крепко — не больно, но неотвратимо.

— Скажи, Лили, — его голос стал ниже, в нём зазвучала странная, пугающая нежность. — Ты бы хотела сбежать с ними? Бросить меня?

Лилия молчала. Губы дрожали, но ни одного звука не вырвалось наружу. Она не знала, что ответить. Или боялась себе, признаться.

И в этот самый миг в дверях возник Мордак — грубый, неуклюжий, почти гротескный в своей внезапности. Он прервал их разговор.

— Господин… госпожа… — его голос прозвучал неловко. — Вас хочет видеть директор.

Глава 9. Три дня тишины

Себастьян исчез на три дня.

Лилия сначала обрадовалась. По-настоящему, почти до звона в ушах. Тишина в графстве