Салейские хроники - Екатерина Ивановна Гичко Страница 102

569 год эры Храмма̀ра

(события разворачиваются сразу после 86 главы «История о краже. Схватка с судьбой»)

Она не могла понять, как дошло до этого.

Ночь выдалась холодная, начавшаяся было весна отступила, лужицы покрылись ледком, и под полы тулупчика забирался кусачий ветер. В горах зимой и ранней весной обычно было ещё холоднее, но сейчас Зиярѐллу бил озноб страха.

— Чего ты там замерла? — с насмешкой проворчал мужчина, поднимая руки.

Сумеречница с ужасом уставилась на них. Ей нужно спрыгнуть к нему в объятия?

— Ты же не боишься высоты. Ну же!

Женщина отмерла и нерешительно пробубнила:

— Не нужно, я сама…

И, цепляясь за навершие ограды, неловко — руки ослабели — спустилась вниз. Оборотень всё же обхватил её за талию и помог спуститься. Зиярелла тут моментально отшатнулась, но далеко отойти не посмела. Ночные пустые улицы Жаанидыя пугали её ещё больше.

— Господин… — неуверенно протянула она, пугливо отходя в тень школьной стены.

Но тот, словно не замечая страха, спокойно взял её за руку и потянул за собой.

Зиярелла не могла понять, как до этого дошло.

Как так вышло, что она тайком сбегает с мужчиной гулять по ночному городу?

* * *

Зиярелла и представить не могла, что её жизнь может оказаться такой… свободной. Двести пятьдесят лет она жила сперва под покровительством отца, потом мужа, а затем опять отца. Нелюбимая дочь, бесполезная жена, слабая мать. Жизнь всегда одного цвета, напряжённая и… не очень счастливая? Нет, всё же не так. По-своему она была счастлива. Не зная, что жизнь может быть иной, Зиярелла радовалась тому, что имела. Всё-таки ей везло.

Отец её уже был весьма стар, когда у него родился первый и единственный ребёнок. Его третья жена скончалась сразу после очень тяжёлых родов, оставив после себя дочь, а не такого ожидаемого сына. А от первых жён детей и вовсе не осталось. И Зиярелле повезло, что отец всё же решил дать ей право жить, а не отдал горным духам. Несчастный вдовец, оставшийся без сыновей… Он мог так поступить. Зачем кормить дочь, которая в старости не станет поддержкой? Жениться больше он не смог. Слишком стар. Ни одна семья не захотела отдавать за него своих дочерей.

В двадцать шесть, через несколько лет после вступления в совершеннолетие, отец согласился отдать её за Рахна̀рра. И тут ей тоже повезло. Родитель уже вошёл в столь преклонные года, что боги могли призвать его до того, как он успеет найти ей мужа, а судьба Благословлённой на одиночество страшила Зияреллу больше смерти. И Рахнарр хоть и глуп, но не зол. За неё сватался ещё Хварѐлл, суровый вдовец, а про него ходили слухи, что жену свою он бил беспощадно, отчего та и умерла. И бил не за провинности, а от любви мучить. Зиярелла как узнала, что отец Рахнарра выбрал, всю ночь богам благодарности возносила.

Рахнарр руку на неё поднимал не так уж часто. Только когда сердился, а в первые годы супружеской жизни сердился он редко. Пусть он и глуп, но Зиярелле повезло с ним. Какой ещё муж так долго терпел бы, что она ему одних дочерей рожает? А Рахнарр ругался, но пятерых девочек стерпел. Да и то, что умом он недалёк, стало благом. Зиярелла исподволь, но могла им управлять, чем часто оберегала дочерей и смогла охранить даже самых старших от брака, убедив мужа, что раз боги послали им столько девочек, значит, уготована им особая судьба. Тщеславный Рахнарр охотно верил и придирчиво присматривался к женихам, находя их всех недостаточно подходящими. На руку играло и то, что боги щедро оделили девочек силами, под стать им в селении было не так много мужей. Впрочем, для отца Зияреллы силы дочери никогда не имели значения. Но он в семейную жизнь зятя не вмешивался. И без того по селению ходили смешки, что он-де сухое семя. Знаться с дочерью, которая рожала одних девок, он особо-то не желал.

А вот дочери стали для Зияреллы тем самым счастьем, которого ранее в её жизни никогда не было. Тихая и светлая радость. В их доме всегда царило тепло. Зиярелла знала, что другие женщины в общине или сочувствуют ей, или злорадствуют. Муж-то дурак! Но рядом с ним Зиярелла смогла построить ту жизнь, которую хотела, убедив Рахнарра, что и он этого хочет. Подросшие дочери помогали ей устраивать быт, и их дом считался едва ли не самым красивым в общине. Сама Зиярелла с разрешения мужа стала Плетущей Косы и получала за свою работу то, чего не мог достать Рахнарр.

Супружеская жизнь ей очень нравилась.

Но боги, видимо, решили, что отмерили ей достаточно удачи. Зиярелла страстно молила о сыне. Рахнарр всё больше мрачнел и злобился. Над ним смеялись в общине, что очень больно било по самолюбию её глупого мужа. Он всё меньше слушал её, всё больше ворчал, что ему надоело засилье девок в доме, и всё чаще прислушивался к сторонним советам. Зияреллу снедала тревога, она чувствовала, что её спокойная супружеская жизнь разваливается, и боялась потерять своих девочек.

А потом жизнь в общине переломилась. Отец часто ворчал, что все неприятности из-за внучки старейшины. Мыслимо ли, чтобы наследницей была девка? Да ещё и такая дерзкая, как госпожа Паду̀ба. Никакая наука не могла переменить её дрянной нрав. Видимо, поэтому старейшина отчаялся сделать из неё преемницу и решил отдать замуж за главу хаггарѐсского рода, примириться с давним врагом.

— Падуба девка дурная, неразумная, — кривился отец. — Но старейшина-то мудр! Как он мог поступиться заветами предков и отдать свою кровь… нашу кровь зверю⁈ Заветы на то и даны, чтобы защищать нас, потомков, от ошибок, которые уже пройдены нашими предками. Все наши беды сейчас оттого, что старейшина забыл об этом.

Юная госпожа сотворила немыслимое! Сбежала из семьи мужа прямо в первую ночь супружеской жизни. Бо̀рий, её охранитель, ехидно скалился и уверял, что жёнушка едва не придушила муженька и вообще сильно того обозлила. Старейшина отправил на поиски внучки почти всех мужчин общины, даже Рахнарр уходил на пять дней. Зиярелла уже с боязливой оторопью ждала, что юную госпожу притащат, а потом казнят, как это было с господином Ёрдѐлом. Терпение старейшины явно иссякло.

Но шли дни, а отправленные на поиски мужчины возвращались с пустыми руками. Под воротами общины стояли обозлённые хаггарѐсы во главе с мужем госпожи Падубы, и многие уже поговаривали, что грядёт первое за многие годы серьёзное столкновение с давним