Цветочек. История о заигравшемся лицедее. Том 1 - Екатерина Гичко Страница 102

Ляхай быстро забывал лица умерших, но Яника он помнил в мельчайших подробностях. Худющий, светловолосый, с телячьими круглыми голубыми глазами, всегда распахнутыми в доверчивом восторге. Глупая вера Яника льстила Ляхаю и в то же время раздражала.

К весне Ляхай уже выл от храмовой жизни и с завистью смотрел на уличных мальчишек, таких независимых и гордых, несмотря на рванье. И он сбежал из храма, чтобы прибиться к одной из мальчишеских стай. Яник пошёл с ним. Ляхай не пытался его отговорить, искренний восторг Яника и вера во всё, что говорил Ляхай, ему откровенно льстила. Он воображал, как будет рассказывать новым приятеля истории о себе, а Яник будет подтверждать, что да-да, так и было. Янику верили все, а значит, поверят и Ляхаю.

Но всё оказалось не так радужно. Уличные не захотели их принимать. Сытые, тепло одетые домашние мальчики из храма не были достойны того, чтобы войти в их стаю. Ляхая и Яник крепко побили и били потом ещё не раз. Ляхай злился, запальчиво заявлял, что так и должно быть, их проверяю, а Яник продолжал верить. Только улыбаться перестал.

В конце концов, видя их упорство, их действительно решили испытать и отправили на «дело»: стащить хоть что-нибудь из лавки купца Иша. Тот торговал всякими прелестными безделушками, которые привозил со всего мира. В Дардан он приезжал один раз в год и всего на две недели. Свою передвижную лавку охранял сам вместе с сыном. Сын и сейчас приезжает с товаром, как раньше отец. Иша был очень мнителен и боялся быть ограбленным. Так сильно боялся, что успел стать легендой в городе среди воров. Купец никому не доверял, поэтому не нанимал охрану. Вдруг ненадёжные, лучше уж сам. Из него сторож был тот ещё, почти каждый вор успел отметиться и что-нибудь да стащить.

Вот к нему глубокой ночью и отправился Ляхай с Яником. Сын торговца уже ушёл в таверну полакомиться вином, а сам Иша задремал у входа в лавку. Яник остался стоять на стрёме, а Ляхай отомкнул запертые ставни, залез внутрь и схватил в темноте какую-то цацку. Он уже вылез, когда на улице появился пошатывающийся сын торгаша. Вино, видать, придало ему зоркости, так как он рассмотрел крадущегося от лавки воришку и схватился за палку. От его крика проснулся Иша, и перепуганный Ляхай как заяц бросился прочь. Яник припустил за ним, но он был слабее, быстро устал и споткнулся. Оглянувшийся через плечо Ляхай увидел, как сын купца с рёвом опускает на спину Яника палку, а побежавший Иша пинает мальчишку в живот. Зрелище так испугало Ляхая, что он забился у бочки рядом с водостоком и просто смотрел.

Мужчины больше не били Яника, просто стояли над ним и яростно орали, пока какая-то баба из окна не наорала уже на них. Успокоившись, Иша потыкал сапогом Яника в бок и отчего-то всполошился. Присел рядом с мальчишкой, ощупал его и упавшим голосом сказал сыну, что они, кажется, прибили шалапута. А краденного при нём нет и одежда добротная. Не иначе чьё-то дитё, по дурости решившее пошалить.

Перепугался Иша жуть. Ляхай слышал, как тот шепчет про стражу, казнь и что-то ещё. Сын купца в миг протрезвел, стащил с себя плащ и завернул в него Яника. И понесли они мальчишку в сторону реки. Ляхай сперва следовал за ними, но за пару кварталов до речного берега отстал. Ужас обуял, а слух обострился так, что далёкий всплеск воды Ляхай всё же расслышал.

Обратно купец с сынов прошли только спустя полчаса. Ляхай потом сходил на берег реки и посмотрел на тёмную, покрытую рябью водную гладь. В душе боролись страх и желание броситься в воду и найти Яника. Может, он ещё живой.

Страх победил, а наутро Ляхай пошёл к главарю мальчишеской банды и отдал свой трофей. Дурацкую лампадку в виде сложенных ладоней, держащих ком, похожий на сердце.

Чего об этом вообще вспоминать?

Ляхай сплюнул, но в этот раз уже зло.

Яник бы всё равно сдох. Такие идиоты долго не живут, так хотя бы не успел помучаться.

Как назло, именно сегодня путь Ляхая лежал в сторону реки. Не к тому месту, где сбросили Яника, но если пройти пятьсот саженей на юг, можно выйти под старый ясень и спуститься к огромной иве, купающей волосы в реке. Нет, Ляхай туда точно не пойдёт.

Он вообще сперва свернул не к реке, а в сторону центра города. Завернул в переулок и, приспустив штаны якобы по нужде, забился в угол. Мало кто знал, что там в стене была дыра в полсажени высотой. Туда Ляхай и нырнул и вышел уже на другой улице. Ещё с полчаса поплутав по улицам, отрываясь от возможной слежки, вольный наконец повернул к реке и тёмными безлюдными улочками пошёл к своему ночлегу.

Слуха опять коснулся противный плеск реки, и Ляхай невольно отвёл глаза в сторону. Столько людей передохло, а он помнит только этого глупого Яника. Тьфу, вот что за напасть?

Миновав склады, Ляхай вышел к заброшенному сараю и, поднырнув под упавшую балку, забрался внутрь. Осторожно прошёл по трещащим половицам, наощупь нашёл добротную дубовую дверь и, тихонечко её отомкнув, нырнул внутрь.

Тьма внутри почему-то оказалась слишком тяжёлой и дубиной рухнула на голову вольного.

Очнулся Ляхай от боли в руках. Сияние светляков болезненно обожгло глаза, и вольный, щурясь, посмотрел наверх. От потолка тянулись верёвки, на которых висел он сам, привязанный за руки. Кое-как утвердившись на ногах, Ляхай осмотрелся и мгновенно взбодрился, увидев пятерых мужчин. Высоких, крепких, суровых и одетых во всё чёрное. Их рожи Ляхаю были совершенно незнакомы.

— Эй, по какому случаю собрание?

Угрюмые взгляды переместились в угол, и Ляхай тоже посмотрел туда. За колченогим столом сидел мужчина. Невысокий, но кряжистый и такой широкий, что не понятно, как он под балкой пролез. Тусклый свет отражался в блестящей лысине, круглая голова крепко сидела на по-бычьи мощной шее, из-под кустистых бровей на Ляхай взирали холодные светлые глаза, а под носом пышно росли чёрные вислые усы.

Рядом с сидящим мужиком стоял высокий парень, ещё по-юношески изящный, но имеющий безупречную выправку и бесстрастное выражение лица.