Салейские хроники - Екатерина Ивановна Гичко Страница 100

Парень сглотнул.

— Странность, — Жах засунул ложку в рот и блаженно прикрыл глаза. — Ох, зелье-то какое! Ворожить на любовь такими щами можно. А с ним больше всего общался паренёк Лешка. Он смурной с самого начала был, видать, на службу больно и не рвался, да родичи настояли. И вот дня за два до прибытия в крепость он ночью пропал.

— Как за два дня? — поразился Лешка.

— Всё обыскали, нет мальчишки. Ну и плюнули на него, а я думаю, дед Лирим за ним пришёл, — Жах хлебнул щей. — Не просто так же он являлся. Пришёл, приметил парня…

— А чего сразу тогда не забрал?

— Ну, может, пытался вымолить его жизнь у богов, — пожал плечами заставник. — Дедок-то при жизни хороший был, душевный.

— М-да…

Некоторое время тишина прерывалась только стуком ложек и детским лепетом. Лешка ел как-то без аппетита, а потом и вовсе бросил ложку в чашку и запустил пальцы в волосы.

— Я тем Лешкой был! — вдруг выпалил он.

Ложка выскользнула из пальцев заставника, и он с ужасом уставился на парня.

— И меня никто не уводил, я сам… сбежал, — парень потупился. — Меня после смерти отца дядя в заставники определить решил, а я не хотел. Я кузнецом быть хотел, как отец. Плохо мне тогда было, страшно. А дедушка этот… ну, он поговорил со мной, сказал, что каждый сам идёт по своей дороге, а иногда её сам же и прокладывает. Я и решил… проложить. Только сбежал я значительно раньше. Через двое суток.

— Так тогда же дедок пропал, — изумился Жах.

Мужчины в растерянности уставились друг на друга.

— А ты ещё долго был… — Жах совсем перестал что-то понимать.

Точнее, кое-какие предположения уже копошились в его богатой фантазии…

— Я вернулся потом в родную деревню, — теперь Лешке захотелось поделиться. Эту историю он рассказывал только тестю и жене. — Но дядя уже продал всё имущество папеньки и уехал в неизвестном направлении.

Жах невольно посочувствовал парню.

— Я испугался, решил, что сдурил. Подумал, в родных местах оставаться нельзя. Вдруг меня сбежавшего искать будут.

— Ну да, побег со службы — вещь такая… нехорошая.

— Да какой бы из меня вояка был, — парень грустно шмыгнул носом. — Ладно бы если воевали с кем, а так… Я вон оружие ковать могу, хлеб сеять. Неужто это никому не нужно?

Жах промолчал. Новобранцев в Ыйскую крепость обычно направляли ненадолго. Обучить и показать, каким страшным бывает враг. Ну, на болота сводить. А дальше рассылали по заставам и гарнизонам служить и учиться дальше. Реальной пользы от желторотиков в Ыйской крепости всё равно не было, мёрли как мухи. Но Жах посмотрел потом бумажку на Лешку, так там дядька его настоял, чтоб парня в крепости оставили. Мол, парень смекалистый и уже обученный. Нарочно к смерти приписал! Жах сперва думал, что дед Лирим потому и пришёл. Боги пожалели и избавили парня от страшной смерти. А теперь думал, что дед пришёл, чтобы спасти парня от смерти вовсе.

— Сбежал подальше от родных мест и вот здесь в батраки нанялся. Лиша мне приглянулась, сил нет, но куда мне, обычному батраку, мечтать о ней? Сами боги подсобили, чтобы мы вместе были.

Лешка уже не стал рассказывать, как долго строгий Осоха присматривался к нему. Простой батрак действительно не тот, кого он видел в мужьях единственной дочери. Но Лешка парнем был ладным, добрым, уважительным и, что Осохе понравилось больше всего, дюже хозяйственным. Мальчишка сперва метил в помощники кузнеца, но тот вытурил его. И прибился Лешка к Осохиному хозяйству. Лише землянику начал таскать, мёд дикий, шишки кедровые, орехи… баловство всякое. Да и дочь на него с нежностью поглядывала. Поскрипел Осоха зубами и сам присмотрелся к парню. Начал учить премудростям всяким. Сперва расстроился, что Лешка всё по его указке делает, будто своего соображения не имеет. А затем тот обучился, привык и начал сам советы давать. Но с уважением! Хозяйство полюбил, от работы не отлынивал, все плуги-мотыги-лопаты перековал, к тому же кузнецу идти и надобность отпала. Подумал Осоха и начал брать его с собой в город на торги. Дело то далось Лешке сложнее, но выдюжил, освоил. Сейчас и сам торгует, покуда тесть более выгодные дела обустраивает. И Лише всегда подарочек из города привозит.

Позволил Осоха Лешке жениться на дочери, принял как сына в семью Мяхый, ну и зажили дальше. После брака парень не изменился, остался таким же хозяйственным, Лишу любит и бережёт, а три месяца назад у них и доченька родилась. Осоха справил им отдельный пристрой к хозяйскому дому да и сказал спасибо богам, что выручили.

Лешка и сам не уставал возносить благодарности, что его жизнь сложилась так хорошо.

— Не просто так к тебе дед Лирим явился, — после молчания выдал Жах. — Помог тебе старик, от смерти спас, дорогу указал. Подсказал, как жизнь дальше жить.

Лешка кивнул.

— Он мне тоже когда-то помог. При жизни ещё, — Жах попытался улыбнуться. — Только горячий я был, не… Эх! — он махнул рукой. — Невеста у меня была не чета твоей жене. Девка красивая, весёлая, но пустая. Это сейчас я вижу, а тогда жить без неё не хотел. И когда она меня бросила и выскочила за сына головы, я в наёмники записаться хотел и в Рирейские горы добывать шкуры виверн уехать. Дед Лирим, благо, мысль умную в мою голову впихнул, мол, чего из-за изменения чужого пути свой путь ломать? Они тогда все… ну те, кто охотиться на виверн поехали, под обвал угодили и сгинули. Только совсем образумиться я не смог и подался в служивые, хотя самому эта служба претит. Каждый день бандитские рожи…

— Так хорошее дело делаете, — попытался утешить его Лешка.

— Кто-то другой с этим справился бы лучше меня. Я же пошёл туда не из желания благо стране нести, а с мыслью помереть. Хорош ли я тогда? Нехорош. Но делать ничего другого уже и не умею. Да и свыкся.

В комнате опять повисла тишина. Озарённая солнечным светом и нарушаемая детским лепетом, она казалась благостной. Жах почувствовал, что душа его немного очистилась от житейской копоти и грязи и дышать стало легче. Рана ныть перестала, да и служба уже не казалась такой постылой. Может, в стражники городские перейти? Те же рожи бандитские, но можно хотя бы семью завести, а то сколько одному жить да Тайку вспоминать?

— Ты в храм-то сходи и у