Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская Страница 10

Магия отпускает мои руки, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не рухнуть на пол. Поспешно стягиваю края разорванной блузки, лицо пылает от унижения.

Мои обидчицы-старшекурсницы разворачиваются и уходят, громко смеясь.

Мимо проходят ещё какие-то девчонки и парни. Они поглядывают на меня либо равнодушно, либо с презрением и насмешкой. Помогать мне никто не собирается.

Вот тебе и значок старосты. Я ещё даже своих однокурсников не видела, а уже должна уговорить их поучаствовать в каком-то посвящении. Судя по той скупой информации, что у меня есть, это нечто неприятное и даже опасное.

Имею ли я право ради своей шкуры подставлять других полукровок? Точно нет. Но пока как выкрутиться непонятно.

Настолько обидно, что хочется сесть прямо здесь, на холодный каменный пол, спрятать лицо в ладонях и выплакать всё, что накопилось — страх, унижение, злость, усталость.

Но я не могу.

Не имею права.

Не могу же я сломаться в самом начале пути. Дракорианки только этого и ждут, чтобы я сдалась, а они начали топтать меня ещё сильнее. Для них это развлечение.

Путь к хорошей жизни всегда тернист и вымощен болью. И если я хочу выбраться из той ямы, в которой родилась, и помочь сестрам и брату, то должна держаться, пока не смогу дать отпор.

В этот момент я клянусь себе, что сделаю всё, чтобы выжать себя максимум. Освою магию, и не просто на уровне выживания — стану лучшей. Сильнейшей.

Я не позволю никому больше поднимать на меня руку. Никому не позволю унижать меня или смотреть сверху вниз.

Вздёрнув подбородок молча разворачиваюсь и иду к смотрителю инвентаря. Блузка всё ещё разорвана, и я прижимаю края ткани, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Смотрительница инвентаря, пухлая дракорианка с волосами, стянутыми в тугой пучок, осматривает меня с головы до ног и тяжело вздыхает:

— Неужели вы все такие неаккуратные? Так и знала, что от кровомесов будут одни проблемы, — ворчит она, но всё же достаёт из ящика иголку, нитки и запасные пуговицы. — Шей сама, времени на тебя у меня нет.

Я молча принимаюсь за дело. Пришиваю каждую пуговичку, и через десять минут блузка выглядит как новая. В процессе шитья замечаю, что больше никаких странных линий на моей ключице нет. Но ведь я готова поклясться, что видела их.

Произошедшее вызывает смутную тревогу.

Глава 3. Он — мой персональный кошмар

Немного подумав, я решаю, что сейчас и так проблем хватает. Если линии на ключице появятся снова, схожу в лекарский блок. А пока есть дела поважнее.

Дальше направляюсь к секретарю академии — женщине в строгом костюме, с золотыми очками на кончике носа. При виде меня, она, почти не отрываясь от бумаг, сухо бормочет:

— Кровомесы будут жить в отдельном Пике. Вы, мисс Морр, как староста, обязаны приглядывать за ними. Следить, чтобы соблюдали режим: отбой по расписанию, никаких поздних гулянок, никакой магии вне стен учебных кабинетов, когда ограничения снимут. И… — она поднимает взгляд поверх очков, — никакого секса с дракорианцами на территории академии. Понятно?

— Никакого секса? — переспрашиваю я, не веря, что услышала это всерьёз.

Почему я должна следить за личной жизнью адептов?!

— Именно, — секретарь щёлкает пером по бумаге, как будто подчеркивая каждое слово. — Вдруг кому-то из адептов, особенно из старшекурсников, придёт в голову попробовать «экзотику». Мы такого не потерпим. Понятно? Держитесь от них подальше. Сами понимаете, кто будет виноват в случае чего.

Перед глазами встаёт тот жуткий день, который отпечатался в моей памяти навсегда. Зейл — кузен Кайдена. Крики сестры. И я беспомощная, вынужденная бежать.

Я резко моргаю, прогоняя воспоминание, но сердце всё ещё колотится так, будто я снова в прошлом.

— Но как я смогу следить за личной жизнью других? — возмущаюсь я. — Что мне теперь за всеми хвостом ходить и под одеяла заглядывать?

Секретарь, которая уже снова уткнулась в бумаги, медленно поднимает на меня глаза.

— Именно, мисс Морр. Ходите, заглядывайте, спрашивайте, проверяйте. Это ваша обязанность. И если кто-то из ваших «подопечных» нарушит правила, отвечать будете вы.

Папа подкинул мне «подарочек».

— Понятно, — бурчу я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— И ещё, мисс Морр.

— Да?

Секретарь слегка приподнимает брови:

— Староста у академии всегда был один — кто-то из пятикурсников. Но в нашем с вами… э-м… особом случае… ректор решил назначить вас. Вам придётся взаимодействовать с другим старостой в случае любых вопросов или конфликтов. Это обязательное требование. И, как и у него, у вас будет отдельное жильё. Две комнаты, ванная и гостиная. Ректор распорядился.

Отдельные комнаты? Целых две?! А ещё ванная и гостиная?! Я едва сдерживаю радостную улыбку, представляя, как совью себе гнёздышко. Наверняка там найдётся место для мольберта и рисования. Я с детства обожаю живопись, но у меня своего угла толком не было. Хранить принадлежности было особо негде. А теперь… как же я счастлива! Все издевательства и лишения стоят того.

— А кто второй староста? — уточняю я.

Лишь бы не противная Молли. Правда, я уверена, что значка старосты у неё не было.

— Кайден Флейм. Пятикурсник.

Нет.

В висках стучит отбойным молотком. Выстукивает каждое слово: только не он… только не он. Только не он!

Кайден — мой персональный кошмар. Лучше бы уж Молли, от неё хоть понятно, чего ожидать.

Попрощавшись с секретарём, я первым делом спешу познакомиться с однокурсниками, а не иду к себе радоваться свалившемуся на меня счастью в виде отдельных комнат.

Я ведь староста, а значит, должна знать каждого.

В пансионе я уже проходила через это — сначала на меня косились, потому что я малявка и куда мне строить парней, которые старше меня, но со временем привыкли.

Я старалась помогать всем, разрешала конфликты, добывала лишние одеяла или лекарства, когда было нужно. Договаривалась с директрисой пансиона. В итоге я добилась уважения, со многими подружилась.

Про меня тогда часто шутили, что я «слишком позитивная для места, где нас держат». Мол, умудряюсь даже в полной заднице находить что-то хорошее.

Кто-то смеялся, кто-то крутил пальцем у виска, а кто-то, наоборот, говорил, что именно это и нужно, чтобы хоть какой-то лучик света был в пансионе, где жилось далеко не сладко.

Я всегда старалась выслушать, поддержать, помочь хоть чем-то, даже если сама едва держалась на ногах. И теперь планирую поступать так же. Думаю, вместе с другими ребятами мы сможем