Семья на время. Версия 2.0 (СИ) - Рина Фиори Страница 7

— Жениться, — договаривает за меня.

Тяжело вздыхаю.

— Не собирался я жениться, просто мне надо было, чтобы он от меня отвязался. Ты же знаешь отца. Более того, Ань, я ведь не знал, что ты у Тимки работаешь, это судьба, понимаешь? — пытаюсь накрыть ладонь девушки своей рукой, но она не позволяет.

Обнимает себя руками, отстраняется, откидывается на спинку стула.

— То есть, ты предлагаешь мне фиктивные отношения, верно я поняла? — хмурится и смотрит на меня недовольно.

У неё вид, как у маленького зверька. Зашуганного, слабого зверька, которые в глубине души верит, что он всё ещё может вырасти и стать настоящим хищником.

— Если коротко, то да, — подтверждаю слова бывшей.

— Ясно, — её губы вздрагивают в некотором подобие улыбки. — Но нет, я вынуждена тебе отказать. А сейчас нам пора с Лилей домой, — резко вскакивает из-за стола.

Рваными движениями кутается в свою тощую курточку, берёт в руки сумку.

— Ань, постой! — всё-таки умудряюсь поймать руку девушки. — Почему ты отказываешься? Я ведь не бесплатно прошу, а тебе нужны деньги, я же вижу.

— То есть, ты хочешь меня купить и удивляешься, что я не согласна? Поразительно! — качает головой, выдёргивает руку из моего захвата и принимается массировать пальцами виски.

— Не купить, Аня. Я тебе не предлагаю ничего противозаконного. Никаких контактов, просто отношения на публику, — говорю как можно тише, чтоб никто не услышал меня. — Ты не останешься в накладе, клянусь.

— Ты меня совсем не знаешь? Или забыл, что для меня деньги — последняя мотивация? — бросает с горечью.

Тут она права. Я перегнул, жёстко перегнул.

— А ребёнок? Ребёнок для тебя мотивация? — скашиваю взгляд в сторону резвящейся за прозрачной стенкой малышки.

Аня мгновенно считывает мой посыл и почему-то меняется в лице…

Глава 6

Мы дома. Неужели.

— Мама, а дядя Лоб хавосий, дя? — спрашивает у меня Лилечка, едва переступив порог нашей с ней съёмной квартиры.

И это, наверное, раз пятый за последние полчаса.

Не помню, как схватила дочку и убежала из торгового центра. Я была в таком шоке от предложения Роберта, что чуть маршрутки не перепутала. Сейчас уехали бы мы с Лилей на другой конец города, будто нам проблем мало.

И этот его намёк в сторону дочки стал последней каплей. Что он имеет в виду, я выяснять не стала, просто ушла.

— Хороший, дочь, хороший, — киваю на вопрос ребёнка.

А что я могу сказать крошке? Твой папа козёл?

К счастью, Роберт оказался ещё тем идиотом. Он даже мысли не допустил, что Лиля его дочь. И это хорошо, очень хорошо. Такому категоричному мужчине знать, что жена родила втайне от него, строго противопоказано.

— Пойдём, солнышко, — сняв с Лили курточку, завожу дочку в ванную, помогаю вымыть ручки.

Снимаю с крючка полотенце, и в этот момент слышу, будто со стороны кухни раздаётся какой-то шум. Напрягаюсь.

— Уже пришли? — в ванную заглядывает хозяйка квартиры.

Хватаюсь за сердце. Напугала…

— Добрый день, вы… почему не предупредили? — спрашиваю ошарашено.

Подхватываю Лилю на руки и прижимаю к себе.

Моя дочурка прекрасно ходит ножками, но у меня будто рефлекс остался со времён, когда я малышку на руках всюду носила. В моменты опасности я хватаю её на руки машинально.

— Так моя квартира, могу не предупреждать. Забыла, что живёшь тут за полцены? — крякает хозяйка недовольно.

Непроизвольно сжимаюсь от её скрипучего противного голоса. Женщине ещё нет и пятидесяти, но некоторые вредные привычки превратили её в старуху.

— Да, но…

— Ничего не «но», я приняла решение поднять квартплату, — огорошивает, не дав и слово сказать.

В груди холодеет. Только этого мне для полного счастья не хватало.

— Подождите, но мы же договаривались с вами, что цена ниже, а я вам заплатила за это на год вперёд. Осталось ещё три месяца…

— Вот видишь, три месяца всего. Ты и так почти год задарма прожила, разве плохо?

Ничего себе «задарма»!

Во-первых, я оплатила полцены, а если учесть, в каком состоянии была квартира, то и того больше. Во-вторых, я тут, как минимум, порядок навела. Стены кое-где подкрасила, вымыла всё дочиста. Да в этой однушке только коробок с мусором было чуть ли не до потолка, я всё вынесла, прибралась.

И теперь мне предлагают либо доплатить, либо…

Даже подумать страшно, что придётся переезжать в зиму с маленьким ребёнком.

— У меня нет денег, — признаюсь открыто,

А смысл юлить?

— Но я ведь и не планировала платить вам в этом месяце, зная, что ещё три месяца могу жить спокойно. Вы же понимаете, что так нельзя? — пытаюсь надавить на совесть, но её, похоже, у нашей квартирной хозяйки нет.

— Слушай, ну, что значит, нет денег? Хочешь жить в квартире — раскошеливайся, нет — выметайся. Договорённость между нами устная была, не забывай. Всё, у меня нет настроения спорить с тобой, завтра приеду за деньгами или ключами, — фыркает женщина, разворачивается и выходит из квартиры, громко хлопнув дверью напоследок.

Лиля елозит на руках, и я её отпускаю, а сама стекаю по стеночке вниз, прижимаю колени к груди. Чувствую, что на глаза наворачиваются слёзы. За что мне всё это?

Ещё и так сразу. Сначала этот карантин, потом Роберт со своим дурацким предложением, которое в свете вновь открывшихся обстоятельств уже не кажется мне таким уж кощунственным.

Теперь ещё и квартира. А дальше что? Потоп? Воры?

Есть ещё один вариант — пойти на поклон к близким. Но я не смогу, нет. Как вспомню мамины слова об аборте, так мороз по коже.

Роберт со всеми его недостатками хотя бы не требовал убить ребёнка.

Да, он в одночасье перечеркнул все мои мечты, когда заявил, что мы не будем заводить детей. Поставил вопрос ребром: если я хочу детей, то это без него.

Дурак, а потом ещё удивлялся, почему это я ушла?

Помню, он мне сказал в одну из наших встреч после расставания:

— И чего тебе не хватало, Анютка? Ну, подумаешь, я против