Невинная в награду для бандита - Паулина Дарк Страница 6

От одного этого названия у меня всё сжимается внутри.

— Это самая отбитая банда, настоящие психопаты, с которыми не связывается никто из бандитов. И сегодня ночью эти отбитые психопаты пришли за тобой, Аврора. Не за мной, самым влиятельным бандитом в городе, а за тобой, маленькая невинная девочка.

Я застываю от ужаса, я не понимаю, что этим наёмникам от меня понадобилось? Я не знаю, зачем они за мной пришли!

— Даю тебе три секунды, Аврора, — говорит Цербер, приставляя пистолет к моей голове. — Говори, что именно ты от меня скрываешь или, клянусь, я сам сделаю тебе очень больно!

Глава 7

Проходит три секунды, проходит пять, десять…

Проходит минута.

А бандит не стреляет.

Я лишь всхлипываю, повторяю раз за разом:

— Я ничего не скрываю… не скрываю… я ничего…

— Хватит, — обрывает мои бормотания Цербер. — Хватит плакать, Аврора. Скоро ты затопишь своими слезами всю комнату. Посмотри на меня.

С трудом уняв дрожь, поднимаю на него глаза.

— Поклянись, Аврора, что ты говоришь мне правду! Поклянись, что ты не имеешь никакого отношения к бандитам и к этим чёртовым наёмникам!

— К-клянусь, я… я не имею к ним никакого отношения!

Смотрю в его зелёные глаза.

Кажется, что он видит меня насквозь, может прочитать все мои мысли.

Может душу мою себе подчинить, если захочет.

Но он не делает этого.

Опускает пистолет, берёт меня за руку, притягивает к себе.

Сминает губы жарким поцелуем.

— Аврора, блять, не знаю, что в тебе такого, не знаю, как ты это делаешь, ты чёртова ведьма, наверное, но я не хочу отдавать тебя бандитам, не хочу от тебя избавляться, хочу оставить тебя с собой…

Снова впивается в мои губы, целует сильно, до боли, до крови.

— Не как игрушку для утех оставить, как девочку сладкую, нежную, сука, Аврора… всю жизнь мечтал о такой, как ты! Ещё когда бандосом был молодым, бредил, что встречу принцессу красивую, хрупкую блондиночку с губами пухлыми и с именем красивым. Аврора. Ави. Рори. Кто же мог знать, Ави, что желание моё сбудется много лет спустя. И занесёт тебя в мою жизнь, такую яркую, светлую и милую.

Не в силах сдерживать эмоций, сама прижимаюсь к нему, такому тёплому, такому сильному, пахнущему дорогим парфюмом.

Мужчине, о котором сама мечтала очень давно.

Смелом, красивом, мужественном!

Но даже подумать не могла, что встречу его здесь, на острове-тюрьме, что этот мужчина окажется бандитом, жестоким и опасным для всех, но страстным и нежным для меня, для малышки Ави…

Кто бы могу подумать, что судьба сведёт нас на одну ночь.

И из маленькой искры вспыхнет пожар, которых охватит нас обоих.

— Смертники не прощают смерти своих бойцов, — мрачно говорит Цербер, — и они ещё придут сюда за мной, и за тобой тоже придут, Ави. Но я буду готов, я дам отпор и не позволю забрать тебя, пусть хоть целую армию сюда пригонят, я никому тебя не отдам

От слов про армию наёмников у меня по телу дрожь.

Но, стоит бандиту меня обнять, стоит взять меня за руку, как страх проходит, улетучивается в момент, остаётся только это сладостное чувство, что рождается внизу живота, разливается тепло по телу, заполняет его всё, вытесняет все другие чувства.

— Хочу провести с тобой много ночей, крошка Аврора, — шепчет мне бандит, прижимая к стене, — ночей страстных, ночей прекрасных, хочу засыпать, чувствуя твоё дыхание на своей груди, хочу, чтобы ты клала свою маленькую красивую головку мне на плечо и целовала в самых разных местах, крошка Аврора.

Берёт меня за талию одной рукой, второй ласкает грудь.

У меня в животе простреливает сразу же, у меня пульс учащается от его прикосновений, от его слов, от его дыхания.

От его близости голова кружится, всё плывёт перед глазами.

А в животе такое сладкое, такое приятное чувство, хочется, чтобы оно вечно длилось, никогда не заканчивалось!

— Хочу тебя прямо сейчас, крошка Аврора, — рычит бандит, снимая с меня платье, — хочу тебя всю, целиком съесть хочу, такую сладкую, такую сочную девочку!

Оказываюсь перед ним совсем голая, беззащитная, кожа в мурашках, тело горит, внутри всё пылает, губы сами тянутся к нему, руки сами обнимают его за шею, трусь нежно о его сильное тело, о его член, которому очень тесно в штанах.

— Юлиан, — говорит мне тихо бандит.

Не сразу понимаю, о чём он.

Смотрю удивлённо.

На миг даже забываю, чем мы занимаемся.

— Что… прости… что ты сказал?

— Юлиан, — повторяет он мне на ухо, — меня зовут Юлиан. И ты единственная теперь, Ави, кто знает моё имя.

Резко берёт меня на руки, прижимает к стене.

— И я хочу, крошка Аврора, чтобы ты повторяла моё имя очень громко, пока я буду тебя трахать, пока буду делать тебе хорошо!

Держит меня крепко одной рукой, второй снимает с себя штаны.

И входит сразу, без лишних слов.

Входит медленно, нежно, но глубоко.

Делает мне приятно, очень приятно!

— Да, Юлиан, — шепчу жарко, глядя ему в глаза, — Да, Юлиан, какой ты сильный… какой большой…

— Громче, — хрипит бандит, толкаясь глубже, двигаясь быстрее, в такт моему сердцу, — громче, крошка, Аврора, стони, кричи, хочу, чтобы ты кричала, хочу, слушать твой звонкий приятный голос!

И я кричу, не в силах сдержать эмоции!

Обнимаю его за шею, нахожу его губы, целую, даю ему свой язык, даю ему своё тепло, сжимаю так сильно, что он рычит от наслаждения, сжимает мои полукружия, сдавливает соски так, что у меня в животе простреливает.

— Да, Юлиан! — кричу так громко, что у самой закладывает уши. — Да, Юлиан, ещё, глубже, сильнее!

Даже стена трясётся от наших толчков, от нашей страсти!

— Стоп, Аврора, — говорит вдруг Юлиан, замирая. — Похоже, у нас снова гости.

Понимаю испуганно, что стена сотрясается от взрыва снаружи.

Юлиан отпускает меня, быстро одевается.

— Ненавижу, когда мой секс прерывают, — говорит грозно, — и наказываю за это очень жёстко.

Из коридора доносится шум.

Не успевает Юлиан подойти к дверям, как из-за них раздаётся громогласный рык:

— Цербер! С тобой говорит главарь «Смертников», Ратмир Давыдов! У тебя моя дочь, Аврора! И я требую отдать её мне прямо сейчас! Даю тебе три секунды, бандит, а потом вхожу в комнату и стреляю на поражение!

Глава 8

Цербер

Ратмир Давыдов, значит?

Главарь «Смертников»

А крошка Аврора — его дочь.

Вот оно как всё повернулось.

Смотрю