Будет больно - Лана Пиратова Страница 4

Кстати, по правилам мальчики под пиджаками должны носить рубашки, а не майки. Это ведь тоже нарушение? Но никто и слова не сказал ему.

Пока я думаю о такой несправедливости, парень подходит ко мне и набрасывает мне на плечи свой пиджак.

И все. Мне кажется, я равновесие теряю. То ли от тяжести пиджака, то ли от парфюма, которым он пропитан и который забивает мои легкие моментально.

Смотрю на парня круглыми глазами снизу вверх. Сейчас он близко и он реально высокий. На голову выше меня.

И он тоже смотрит мне в глаза.

— Данияр, ты что делаешь? — прерывает молчание Нинель Георгиевна. — Прекрати немедленно!

— Нинель Георгиевна, — парень поворачивается к ней и смотрит с ухмылкой, засунув руки в карманы брюк, — вы же сказали надеть форму.

По взгляду завуча я понимаю, что она нифига не понимает. Впрочем, как и я тоже.

— Это форма? — парень кладет ладонь мне на плечо и я невольно дергаюсь от этого прикосновения. — Пиджак. Это же форма?

— Да, — неуверенно произносит Нинель Георгиевна.

— Получается, она в форме, — улыбается парень.

И я слышу первые смешки одноклассников.

Завуч окидывает всех гневным взглядом и поджимает недовольно губы.

— Проблема решена! — заявляет парень. — Все в форме и можно продолжать урок.

Олег Анатольевич чуть усмехается и опять возвращается к проектору.

Но Нинель Георгиевна явно недовольна. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в дверях появляется какая-то девчонка и взволнованно, запыхавшись, зовет ее:

— Нинель Георгиевна! Там из министерства звонят!

Завуч всплескивает руками и быстрым шагом идет к двери. Но, прежде чем выйти, останавливается и оборачивается:

— Басманов, зайди ко мне после уроков, — говорит парню. — Ромашкина, ты тоже! — кивает мне и уходит.

Глава 6. Наглец

— Продолжим? — учитель истории обращается ко мне. — Данияр, садись, — обращается уже к парню в майке, — не мешай докладу. И так, время потеряли.

Я не смотрю на него, но мне кажется, чувствую его взгляд на себе. Удивительно, я вижу его второй раз в жизни, но без труда могу узнать его взгляд. Прочувствовать его. Он смотрит как-то иначе.

Что за бред у меня в голове? Он обычный парень. Ну да, спас меня сейчас, но я почему-то уверена, что сделал это он с какой-то очень плохой целью! Чтобы навредить мне.

За эти месяцы учебы здесь я поняла, что никому из моих одноклассников и даже одноклассниц нельзя верить. Сколько раз я в начале велась за их якобы помощь? А потом оказывалось, что все это делалось, чтобы посмеяться надо мной. Унизить меня перед всеми и опять посмеяться. Уже всем вместе.

Боковым зрением замечаю, как парень проходит в класс, застывает на мгновение и садится за мою парту!

Да, я сижу одна на уроках. Мои одноклассники считают, что я недостойна сидеть с кем-либо из них. Но так даже лучше. Я привыкла. Мне удобно сидеть одной.

Но сейчас я обзавелась соседом. И да, меня никто не спросил, хочу ли я этого.

Расправляю плечи и пиджак кажется нереально тяжелым. Но давит он не весом, а запахом своего хозяина. Я задираю нос и пытаюсь дышать другим воздухом. Но легкие настойчиво наполняются запахом, который будоражит и пугает одновременно.

Это явно какой-то дорогой парфюм. Немного терпкий и щекочущий нос. Но в нем есть еще что-то — это запах парня. И сейчас этот запах давит на меня.

— Лиля, что же ты? Начинай! — вырывает меня из моих бредовых мыслей учитель. — Иначе такими темпами мы никогда не начнем, — и смотрит на часы.

— Можно я пиджак сниму? — задаю очень глупый вопрос.

Но не могу в нем спокойно дышать, не то что доклад зачитывать. Пиджак как капкан. Блокирует мои действия. И даже мысли!

Какая у меня тема доклада? Мамочки, как собраться?

— Конечно, сними, — отвечает Олег Анатольевич. — Думаю, формальности мы соблюли. Данияр, забери пиджак и давайте уже начнем, — в его голосе явно слышится недовольство.

Я снимаю с плеч эту непосильную ношу и протягиваю пиджак подошедшему парню. Он забирает его с ухмылкой и быстро надевает пиджак на себя. Возвращается на место.

— Внешняя политика СССР в восемьдесят годах двадцатого века… — начинаю я и тут же осекаюсь, заметив, что Басманов берет мою тетрадь. Без спроса! И начинает листать ее! Как будто это его тетрадь!

Останавливается на последней странице и вчитывается. И я только сейчас вспоминаю, что пару дней назад я написала там небольшое четверостишье. Так… в голову что-то пришло… о моей жизни.

Но я не хотела, чтобы кто-то увидел этот короткий стишок!

Поэтому с волнением смотрю на парня. Почему он без спроса трогает мои вещи?!

А потом замечаю, как его бровь медленно приподнимается. Так же как и уголок губ. Он усмехается! Усмехается, читая мой стишок.

Волна негодования захлестывает и я чувствую, как учащается мой пульс.

Он залез в мои вещи! Без спроса! Еще и насмехается!

Не отрываю от него взгляда, стискивая в руке чертов доклад. Горю от негодования и как спичка вспыхиваю, когда парень поднимает голову и упирается в меня своим насмешливым взглядом.

— Лиля? — голос учителя звучит как из пропасти.

Отрываю взгляд от ледяных глаз и поворачиваюсь к учителю:

— Олег Анатольевич, я сегодня… я не смогу, наверное… я что-то плохо себя чувствую…

— Да, я вижу, — кивает он. — Может, в медпункт сходи?

И я цепляюсь за это его предложение как за спасительную соломинку.

Быстро киваю и бегу к своему месту. Вырываю из наглых лап парня тетрадку и забрасываю ее в рюкзачок. Туда же летят ручки и учебник.

— До свидания! — бросаю учителю и выбегаю из класса.

Прижимаюсь спиной к прохладной стене и понимаю, что у меня щеки горят. Просто пылают! Кровь мощным потоком несется по венам, разгоняя сердце до спринтерской скорости.

В таком состоянии я правда иду в медпункт.

— Ого! Ты что, стометровку сдавала на норматив? — интересуется врач в медпункте.

Мотаю головой.

— Переволновалась просто из-за доклада, — говорю тихо.

— Нашла из-за чего волноваться! Давай-ка, иди полежи. Освобождение тебе даю. Еще не хватало нам тут инцидента!

Глава 7. Я за тобой

Я, конечно, не спорю и быстрее бегу в общагу.

Я и сама чувствую, что пульс зашкаливает. И это такое непривычное состояние для меня, что я не знаю, что с ним делать.

Кидаю несостоявшийся доклад на стол и зарываюсь с головой под покрывало на кровати. Прямо в одежде.

Форма! Вспоминаю, что