Месть. Под маской нежности - Алла Викторовна Нестерова Страница 30

Как и я.

ЭПИЛОГ

Три месяца спустя.

Весеннее солнце заливало мою новую квартиру-студию тёплым золотистым светом. Я переехала сюда два месяца назад, после того как развод был окончательно оформлен. Небольшое пространство стало моим убежищем: светлые стены, огромные окна, мольберт у окна и полки, заставленные красками и альбомами. Здесь я дышала свободно, но в сердце всё ещё оставалась тень — Илья. Его образ, его голос, наши яркие, как вспышки, словесные дуэли не отпускали. Я скучала по нему, по той искре, что между нами вспыхивала. Но до конца простить его поступок всё ещё было выше моих сил.

Михаила приговорили к двенадцати годам в колонии строгого режима. На суде он разыгрывал раскаяние, но его слова звучали фальшиво, и судья остался непреклонен. Я была там, давала показания. Последний раз видела его — постаревшего, с потухшим взглядом. Он пытался поймать мой взгляд, но я смотрела сквозь него. Этот человек перестал для меня существовать.

— Марго, ты готова? — Ксения заглянула в студию, её голос был полон энергии. — Через час открытие!

Я отложила кисть, окинула взглядом законченную картину. Лисёнок, который когда-то потерялся в тёмном лесу, теперь уверенно вёл за собой других зверят, указывая путь. Моя первая персональная выставка в небольшой галерее называлась «Путь домой» — двадцать работ о поиске себя, о боли, преодолении и новых началах.

— Почти готова, — я сняла фартук, чувствуя лёгкое волнение. — Ксюш, спасибо, что помогла с организацией.

— Да брось! — она тепло обняла меня. — Ты это заслужила. После всего, что пережила.

Отец приехал первым, с огромным букетом ирисов — маминых любимых цветов. Его компания постепенно восстанавливалась после скандала, новый финансовый директор оказался надёжным. Мы с отцом стали ближе, чем были многие годы, и это грело душу.

Гости начали собираться. Коллеги из издательства, друзья, даже пара журналистов — история о художнице, разоблачившей мужа-мошенника, привлекла внимание. Я улыбалась, отвечала на вопросы, но мысли то и дело уносились к нему. К Илье.

Он появился, когда выставка была в самом разгаре. Высокий силуэт в дверях, тёмные волосы, чуть длиннее, чем я помнила. Я почувствовала, как сердце дрогнуло. Илья. За эти три месяца мы не виделись ни разу. Отец упоминал, что ему дали условный срок и огромный штраф, но он сумел сохранить часть бизнеса. Теперь его компания разрабатывала системы безопасности для финансового сектора — ироничный поворот судьбы.

Наши взгляды встретились через зал. Его глаза, всё ещё такие знакомые, задержались на мне чуть дольше, чем нужно. В них была смесь сожаления и чего-то тёплого, почти неуловимого. Я кивнула ему, он ответил тем же. Никаких драм, никаких пламенных жестов. Просто два человека, переживших бурю и изменившихся.

Он подошёл позже, когда толпа начала редеть, и остановился у картины с лисёнком.

— Впечатляющая выставка, Марго, — сказал он, внимательно разглядывая полотно. — Этот лисёнок... он нашёл дорогу.

— Нашёл, — тихо ответила я, чувствуя, как его голос будит во мне старые эмоции. — И решил, куда идти дальше.

Илья улыбнулся, но в его улыбке не было прежней дерзости — только мягкость и лёгкая грусть.

— Мудрый лисёнок, — он помолчал, глядя на картину, а потом повернулся ко мне. — Я рад, что ты нашла свой путь.

— Спасибо, — я встретила его взгляд, и на мгновение мне показалось, что время повернулось вспять. — А ты? Как дела?

— Работаю. Восстанавливаю то, что сам же разрушил, — он усмехнулся, но в его голосе чувствовалась искренность. — Лена вернулась, учится в университете. Встречается с хорошим парнем — не женатым, — добавил он с лёгкой иронией. — Кажется, мы оба многому научились.

— Это хорошо, — я кивнула, стараясь скрыть, как сильно его присутствие волнует меня.

Мы замолчали, стоя рядом, глядя на картины. Тишина была не неловкой, а какой-то тёплой, наполненной невысказанными словами. Я чувствовала, что он хочет сказать больше, но сдерживается, как и я.

— Маргарита... - начал он, и в его голосе послышалась нотка уязвимости. Он протянул руку, как будто начиная всё заново. — Меня зовут Илья. Будем знакомы. Мне очень нравятся ваши работы. Не хотите выпить кофе как-нибудь?

Я посмотрела на его руку, потом в его глаза. В них не было ни капли насмешки и лукавства — только теплота и искренность. Три месяца назад я бы оттолкнула его, не раздумывая. Но время смягчило боль, и я научилась отпускать — ради себя. И всё же он был мне не безразличен. Его присутствие, его слова, даже эта робкая попытка начать сначала — всё это отзывалось во мне эхом былых чувств.

— Возможно, — ответила я, позволяя лёгкой улыбке тронуть губы. — Позвони через пару недель.

Он кивнул, и в его взгляде мелькнула искренняя радость. Не обещание, не отказ — просто открытая дверь, за которой могло быть что-то новое.

Когда выставка закончилась, я осталась одна среди своих работ. Двадцать картин, каждая из которых рассказывала о падении, возрождении и надежде. Моя история. И, возможно, где-то в ней ещё найдётся место для новых глав.

КОНЕЦ.