После развода. Исцеление любовью - Лисавета Челищева Страница 3

— Я знаю, солнышко. Твой папа был очень занят на работе, и, вероятно, просто забыл. — Мне ненавистно оправдывать его, но я ни за что не хочу, чтобы мои мальчики чувствовали себя ненужными, и никогда не захочу, чтобы они думали, будто в этой ситуации есть их вина.

— Угу, был очень занят в кабинете тёти Наташи. — Егор бормочет это себе под нос, но я слышу, и, судя по тому, как напряглось лицо Матвея, он тоже это услышал.

Я опять хочу залиться краской, но Матвей спасет ситуацию.

— Я могу научить тебя. Мы встречаемся с ребятами из поселка пару раз в неделю, чтобы поиграть в футбол. А ещё я тренирую пару ребят из молодёжного центра. Если хочешь, можем как-нибудь на выходных сыграть вместе. — Его слова поражают меня, когда я осознаю не только суть его предложения, но и то, что он вообще это предлагает.

Я привыкла, что за каждое доброе слово в этом мире нужно платить или ждать подвоха. А он просто взял и предложил помощь — без задней мысли, без условий. И в этот момент я поняла: возможно, жизнь готовит мне сюрприз. Надо только перестать ждать удара и открыть ладони.

— О! Я с вами! — оживляется Егор, заерзав на стуле. — Кстати, Матвей, а ты служил в армии? Наш папа не служил. А я хочу. А ты?

Мужчина улыбается и кивает, кажется, не смущаясь его вопроса.

— В спецназе. Девять лет, пока меня не комиссовали почти пять лет.

— Комиссовали?

— Освободили от службы. — И как только он это объясняет, он тут же завладевает безраздельным вниманием Егора.

— Офигеть. Это значит, ты был ранен?

Матвей снова кивает, но его улыбка кажется немного натянутой.

— Расскажи! Расскажи! — хором просят мои сыновья.

— …Мы были в одном из городов на Северном Кавказе, где стояли наши БТРы. Прямо перед нами сдетонировал фугас. Сила взрыва перевернула нашу машину, и та, что была позади нас, тоже перевернулась и улетела в кювет. Вот так. Моя нога застряла, и повреждения оказались достаточно серьёзными, чтобы потребовалось несколько операций. Сейчас я в порядке, насколько это возможно, если не считать шрамов, но я не смог вернуться на службу, поэтому меня отстранили. Так я и оказался в этом уютном поселке.

Глаза Егора широко распахнуты, пока Коля с большим любопытством рассматривает Матвея. Теперь он будет их супергероем. Я уже вижу это по блеску в их глазах.

— Это до сих пор болит? — Мягкий голос Коли, полный невинной заботы, сглаживает напряжение на лице Матвея.

— Иногда, но уже не так сильно.

Коля кивает и мельком смотрит на меня, прежде чем снова перевести взгляд на Матвея.

— А у тебя есть дети?

Матвей улыбается и качает головой.

— Нет, но я всегда думал, что когда-нибудь у меня будут.

Егор ухмыляется, заметив, как задумчиво выглядит Коля, явно довольный вопросами брата, которые он знает, последуют дальше.

— У тебя есть жена? — сразу же выпаливает Коля.

Я открываю рот, чтобы остановить этот допрос с пристрастием, но Матвей перебивает меня.

— Нет. Почти была, но ничего не вышло.

Егор смотрит на меня с прищуром, пока Коля, кажется, впечатлён его ответом.

Что это они задумали? Маленькие купидоны.

— А наша мама знает всё о плохих браках, да, мам?

Хотя я понимаю, что Егор злится на отца, его слова всё равно больно ранят.

Я замерла со стаканом компота, пытаясь не показать, как больно меня задели слова Егора. Но я уже научилась не принимать всё на свой счёт, особенно когда в голосе сына звучит не злоба на меня, а разочарование в отце. Каждое его слово — это крик о помощи, а не упрёк. И я решила, что не буду копить обиду. Я буду показывать им, что всё хорошо.

Я уже набрала воздуха в легкие, думая над ответом, но Матвей сделал это за меня:

— Эй, твоя мама любит тебя, и она, без сомнения, делает всё, что для тебя лучше. Вся эта ситуация была тяжела и для неё, так что проявляй к ней немного уважения, сынок. — Голос Матвея звучит не сердито, а ровно и назидательно.

Егор смотрит на Матвея со смесью раскаяния и шока в глазах, затем кивает и переводит взгляд на меня.

— Прости, мам. Я знаю, что это не твоя вина, что папа плохой.

Коля молчаливо соглашается, и, хотя мне полагалось бы отругать Егора за такие слова об отце, сейчас у меня просто нет на это сил.

Я знаю, что это неправильно, но я благодарна за то, что они не винят меня в том, что наша жизнь пошла под откос, а семья распалась.

— Я знаю, дорогой. Я люблю вас обоих больше всего на свете, и мне жаль, что вам приходится через это проходить. Обещаю, мы справимся вместе.

Егор встаёт, обходит стол, чтобы обнять меня, и целует меня в щеку, прежде чем направиться к мангалу, чтобы помочь дедушке.

— У тебя замечательные дети. Сколько им лет? — спрашивает Матвей после паузы.

Прежде чем я успеваю ответить, Коля сам радостно отвечает:

— Мне шесть, а Егору десять. Да, мам?

Я киваю, улыбаясь ему в ответ.

— Всё верно, малыш. Егору на самом деле исполнилось десять всего три дня назад, а Коле — в прошлом месяце.

Матвей выглядит удивлённым, он смотрит на Егора, потом снова на меня.

— Не может быть. Чтобы у тебя был десятилетний сын? Да ты выглядишь на двадцать.

Я поднимаю брови и игриво улыбаюсь.

— Двадцать мне было давно. У меня появился Егор, когда мне было девятнадцать, а Коля — когда двадцать три.

Я вижу, как