Льдинка во Мраке - Лия Юмай Страница 18

— Лания, помнишь праздник Сканди?

Лания кивнула.

— Прямо сейчас!

Моя сестра проделала ровно то же, что и я минуту назад. Её иглы были идеальными, их было больше, и Жильберту пришлось напрячься, выпуская ещё одну волну жара. И, конечно, он не заметил, как его пьедестал со скоростью эльмонийского экспресса покрывается инеем. А ровно такие же острые льдины, как у Лании, только мои, стремятся к нему со свода.

— Что за… — Жильберт дёрнулся, чувствуя подступивший со всех сторон холод, но было уже поздно.

Лёд обрушился сверху, впиваясь в его плечи, руки, спину. Его жар рванул вверх, плавя одни иглы, но на их место падали новые. А снизу, от пьедестала, уже ползли морозные узоры, сковывая ноги, поднимаясь выше.

— Нет! — заорал он, пытаясь вырваться, но лёд держал крепко.

В последнюю секунду его пустые глаза поймали мой взгляд и он хрипло произнёс:

— Запомни, принцесса: любой лёд однажды растает…

Он явно хотел что-то добавить, но вместо него пещеру теперь украшала ледяная фигура. А тени, которые сражались с Касимом, опали на пол, с шипением растворяясь на каменном полу.

Эрвилль поправил очки и кашлянул:

— Если быть точным, то не любой лёд однажды растает, возьмём, для примера, вечную мерзлоту на северных склонах Йотунхейма, которая…

— Эрвилль! — не сговариваясь, рявкнули мы хором.

Герцог замолчал и поджал губы, но в его глазах отчётливо читалось: «Я всё равно расскажу потом».

— Пойду Малыша заберу, а то потеряется, — пробормотал он и скрылся в темноте коридора.

Лания подбежала к Касиму, но мы с Мраком уже ничего вокруг не замечали. Его трость упала на пол, тёплые руки обвили мою талию, а нос уткнулся в щёку.

— Вы так легко одеты, Ваше Высочество… Не замёрзли? — прошептал он сущую глупость, щекоча кожу своим дыханием.

— А я ведь всё вспомнила… — невпопад тихо ответила я.

— Я понял это по твоему взгляду, как только увидел тебя у источников, — его тон изменился, он перешёл на «ты», и моё сердце окончательно растаяло.

— Мрак… — я с трудом пыталась говорить, потому что его губы уже касались моих. — А что мне делать с женихами? Неудобно как-то…

— Если ты ради приличия решила выйти замуж за всех сразу, знай, я не подпущу их к тебе, даже если они будут законными мужьями, а я нет.

Я скосила глаза на Касима, который был занят поцелуем с Ланией.

— Минус один, — ахнула я.

— Уже легче, — пробормотал Мрак и, наконец, поцеловал.

19

Нежа

Отец ходил по тронному залу, словно разъярённый тигр в клетке. Его мантия развевалась, не поспевая за хозяином, а глаза метали молнии.

Слуги стояли у стены, боясь даже поднять голову.

Мы с Ланией замерли на диване, словно две статуи провинившихся учениц в религиозной школе. Королева Кларисса же, чинно восседала на троне и, готова поспорить, тихонько посмеивалась.

— Нежвея Эльриф! Ты осознаёшь, что нарушила весь отбор и расстроила оставшихся женихов, сделав свой выбор раньше времени? Герцог Брюст оскорблён до глубины души! Он даже не остался на ужин! Забрал слитки и уехал!

— Не переживай, папенька, уверена, не такая уж и глубокая душа у твоего Герцога Брюста… — ляпнула я. Айсин остановился и посмотрел на меня полным негодования взглядом, а с трона Клариссы послышался смешок, но королева ловко замаскировала его кашлем. Впрочем, отец и её наградил порицающим взором.

— А ты, Лания? Это же надо, при живом женихе!

— Надо было сначала Шарля прибить, а потом уже и с Касимом миловаться, — шепнула я на ухо Лании. Она неприлично хрюкнула и тоже закашлялась — Подхватила простуду от Её Величества Клариссы, наверное.

— Ваше Величество, Айсин, прошу прощения, что вмешиваюсь в семейную сцену… — начала Кларисса, а отец вдруг расплылся в странной улыбке.

— Ну что, вы, Ваше Величество! Вы же практически наша семья! Вмешивайтесь сколько душе угодно!

Мы с Ланией переглянулись, потому что никогда не видели, чтобы отец таял перед кем-то словно снеговик на весеннем припёке.

— Вот и славно. Айсин, дорогой, я прекрасно понимаю твои волнения за дочерей, но скажи, разве не славно всё складывается? Нежвея выйдет замуж за герцога Вандерлисса и отправится жить в Эльмонию. А мы же с тобой прекрасно помним, как она любит моё королевство! Она точно будет там счастлива. А Лания… разве не мечтал ты породниться с южными странами? Архарию лучше держать союзником, верно? И потом, ведь главное, что твои дочери будут счастливы!

Айсин медленно подошёл к своему трону и сел на него, подперев кулаком лоб. Все снова замерли в напряжённом ожидании. Наконец, Айсин поднял голову:

— Не понимаю, Кларисса, ты же сама говорила, что…

— Тише, тише, Ваше Величество! Ну мало ли что говорит красивая женщина. Может, я просто хотела произвести впечатление? — королева совершенно легкомысленно махнула рукой.

— Ладно, дочери мои. Хоть я и недоволен вашим поведением, но препятствовать счастью своих детей не стану. Получите моё отцовское благословение!

Мы с Ланией одновременно вскрикнули от радости и бросились обнимать отца.

— Задушите, кто будет Скандией тогда править? Одна в Ахарию укатит, другая в Эльмонию, — бурчал Айсин. — А мне что делать?

Наша няня Анирак, сидевшая в кресле и то и дело прикладывающая платок к глазам, вдруг заговорила.

— Не стоит так переживать, Ваше Величество! Я же говорила Вам, Скандию вы передадите не дочерям, а сыну. Сам Силам Йугун приходил ко мне сегодня ночью во сне и поведал, что у вас совсем скоро сын родится, Ваше Величество. И год не минует.

Отец почему-то взглянул на Клариссу, а глаза у королевы Эльмонии слегка расширились. Она схватила веер и начала усердно им обмахиваться.

— Ты… ты, Анирак… — запинаясь начал Айсин. — совсем из ума выжила? Я, по-твоему, сам, что ли, сына рожать должен?

— Ну почему сам-то, Ваше Величество, — Анирак выразительно посмотрела на Клариссу, которая делала вид, что рассматривает узоры на веере и вообще не понимает, что забыла посреди семейного разговора.

Положение спас паж, объявивший:

— Герцог Вандерлисс просят аудиенции!

— Зови! — обрадованно хором воскликнули Айсин и Кларисса.

Безупречно одетый и свежий, как сам рассвет, Мрак появился в зале и первым делом встретился со мной взглядом. Уголки его губ дрогнули, но глаза показались мне грустными.