Уроки выживания в Сибирской глубинке - Ксения Вебер Страница 13

- Ааа! - протянула она. - Поняла, но ты не найдешь, щас нарисую дорогу.

Она вырвала из тетради листок, что быстро нацарапала там и отдала мне.

- В принципе, трудно заблудиться, - хмыкнула она.

- Спасибо, - криво улыбнулась ей и вылетела обратно.

Водитель забрал у меня листок, что-то потыкал на виртуальной карте и завел двигатель.

«Видимо, действительно, трудно заблудиться»

Мне бы успокоиться, но к волнению прибавилось еще и чувство какой-то теплой тоски. То, что греет душу, но напоминает о том, что ты неимоверно соскучился по тому, с кем предстоит встретиться. Приятнее этого чувства может быть только сама встреча.

Кажется, замелькали знакомые елочки, снег, который неумолимо тает даже тут в лоне тайги, а еще впереди замелькал большой дом Вани.

Сердце радостно подпрыгнуло в груди и забилось так быстро, будто быстрее меня решило к нему броситься в объятия.

«Эх, Милка, ты уже по ходу... по уши и окончательно...»

Когда машина припарковала у ворот дома, я рассчиталась с водителем и осторожно вышла из машины. Бравада поутихла и чувства, которые одолевали до этого вернулись с новой силой.

Шаг за шагом в голове всплывали картинки в памяти о той ночи, когда Ваня озверел, когда укусил меня. И уже перед дверью меня трясло так, что кажется, даже со стороны это было заметно.

Приоткрыла дверь и заглянула. Тишина. В доме полумрак, хотя на улице день. Протяжно выдохнула и шагнула внутрь.

Осмотрелась по сторонам.

Разулась, скинула куртку на диван в гостиной и пошла к лестнице. Остановилась и прислушалась.

«Может, его вообще в доме нет? Блин, тогда можно было и такси не отпускать! Хотя нет, его я тоже хочу увидеть»

Осторожно, ступенька за ступенькой я поднялась на второй этаж. Ладони вспотели, а в горле пересохло. Прикрыла глаза, глубокий вдох и протяжный выдох.

Медленно подошла к двери спальни и легонько толкнула ее. Та почти бесшумно отворилась. В комнате царит такой же полумрак, но даже так видно, что вещи и белье с кровати раскидано по полу, кое-что даже разбито.

А на кровати огромным клубком спиной ко мне свернулся Ваня. Он лежит и не шевелится, кажется, что он и не дышит. В груди болезненно заныло, а страх липкими лапами пополз по внутренностям.

Стало так страшно, что я буквально примерзла к месту и никак не могла решиться подойти ближе. Простояв так с минуту, я сжала руки в кулаки, а губу закусила до боли.

Выдохнула и решительно шагнула к кровати.

Опустив ладонь на его плечо, я почувствовала по по его телу прокатилась легкая дрожь. Ваня судорожно вздохнул, но не пошевелился.

Облегчение от того, что он живой, окрылило меня. Я быстро обошла кровать с другой стороны и заползла на нее коленями.

Глаза прикрыты, на лбу испарина и серый цвет лица видно даже при таком плохом освещении.

«Он что, заболел?!»

Положила ладошку на лоб и ужаснулась. Он весь горит! Сердце сжалось от тревоги и страха за него. И в довершении к этим чувствам примешался дикий стыд за свое поведение.

Опустилась на кровать рядом с ним и уткнулась лицом в плечо.

Глава 14

Мила

Ваня не реагировал, он просто тихо еле слышно дышал. Сердце заныло, отдаваясь во всем теле тревогой и страхом за его здоровье и жизнь.

Отстранившись, посмотрела на него и провела ладонью по лицу. Никакой реакции. Я всхлипнула, а по щекам заструились горячие слезы.

- Пожалуйста, вернись ко мне, - прошептала, оставляя легкий поцелуй на его пересохших губах.

Неожиданно мужчина зашевелился, его рука легла на мою талию, подгребая меня ближе к себе, а дыхание стало ровным и шумным.

Я улыбнулась сквозь слезы и положила голову ему на плечо.

- Я тебя больше не оставлю, - прошептала ему куда-то в районе шеи.

Видимо, я отогрелась и облегчение расслабило меня, увлекая в глубокий сон. Все-таки я не спала со вчерашней ночи. Дремота в ванной не в счёт.

Подскочила на кровати так, будто меня кто-то толкнул. Осмотрелась по сторонам и протерла глаза. Я в кровати, а Вани нет. Испугавшись, я соскочила на пол и рванула наружу.

Буквально слетела по лестнице вниз и замерла, удивленно разглядывая широкую обнаженную спину и аппетитную задницу, завернутую в полотенце и пританцовывающую под какую-то внутреннюю мелодию.

Видимо, Ваня почувствовал мое присутствие, или просто услышал бег гиппопотама. Он резко обернулся и нахмурился.

- А ну-ка быстро легла обратно в кровать! - рявкнул он.

Испугавшись еще сильнее, я побежала обратно. Влетела в спальню и запрыгнула под одеяло.

Сердце бешено колотится в груди, а мысли хаотично скачут в голове, перебивая истерику тараканов.

Несколько минут успокаивала себя и восстанавливала дыхание прежде чем, услышать тяжелые шаги по лестнице, звук открывающейся двери.

Высунув нос из-под одеяла первым делом я увидела широкую улыбку мужчины. Он сиял, как начищенный самовар, удерживая на одной руке поднос с едой и кофе.

- Малышка, доброе утро! - пропел Ваня довольный как слон и вполне себе здоровый.

Удивительно, но теперь на его лице даже цвет изменился на обычный, сменив серовато-болезненный.

Откинула одеяло и присела, принимая ароматный омлет, поджаренные тосты с маслом и сыром и кофе.

- А ты? - тихо спросила, все еще не веря в то, что вижу.

- Я уже поел, - подмигнул он, присаживаясь на кровать рядом со мной.

- Как ты себя чувствуешь? - откусив тост и прожевав его, поинтересовалась.

Хотя это как будто лишнее, и так видно, что Ваня снова здоров. Странные метаморфозы!

- Отлично, любимая, - вкрадчиво произнес он, укладываясь у моих ног.

Я так и замерла от его слов с набитым ртом.

«Любимая?»

Но глаза мужчины горящие яркими искрами только подтверждали его слова. По спине прокатилась горячая волна, вызывая еще и мурашки по всему телу.

- Давай ты попозже доешь..., - прошептал он, отставляя поднос на тумбочку около кровати.

Вернувшись в кровать, Ваня перепозл ближе и навис надо мной, пронзительно сканируя потемневшими глазами.

- Мила, прости меня...за все, - вкрадчивым шепотом произнес он, наклоняясь и легко касаясь моих губ.

Так ласково и невесомо, что я прикрыла глаза от удовольствия. Мое бедное сердечко тут же пустилось в галоп, радостно трепыхаясь в груди.

Чуть отстранившись, Ваня снова поцеловал, но теперь