Плюшка для бандита (СИ) - Лера Золотая Страница 11

Прижимаюсь к Тимуру, обнимаю его, чувствуя, как дрожит его тело. Он зарывается лицом в мои волосы, и я слышу, как прерывисто он дышит.

— Тише, — шепчу я, поглаживая его по спине. — Тише, мой хороший.

Он обнимает меня в ответ крепко-крепко, словно боится отпустить. Я чувствую, как его пальцы впиваются в мою кожу, как колотится его сердце.

— Прости, — говорит он наконец. — Не хотел грузить тебя этим.

— Не говори так, — качаю я головой. — Ты можешь рассказать мне все.

Мы молчим какое-то время, просто обнимая друг друга. В этой тишине нет неловкости — только понимание и поддержка.

— Знаешь, — продолжает он, немного успокоившись. — Они всегда верили в меня, даже когда я сам в себя не верил. Мама говорила, что я смогу все исправить, что у меня еще все впереди.

Его голос дрожит, но он старается держаться. Я чувствую, как важно для него выговориться, и просто нахожусь рядом, делясь своим теплом.

— А отец? — тихо спрашиваю я.

— Отец был строгим, но справедливым. Всегда учил меня отвечать за свои поступки. Теперь я понимаю, как многому он меня научил, пусть и не всегда мягкими методами, — усмехается Тимур.

Я прижимаюсь к нему еще ближе, чувствуя, как его напряжение постепенно уходит. В этот момент мы оба понимаем — иногда просто нужно выговориться, поделиться болью, чтобы она стала чуть легче.

— Они бы гордились тобой, — шепчу я, целуя его в щеку.

Сердце сдавливает как в тисках, и я всхлипываю. Почему-то становится нестерпимо жаль такого сильного мужчину, который с такой тоской рассказывал о погибших родителях.

Сейчас он выглядит так трогательно, что я непроизвольно прикасаюсь губами к его плечу.

— Пошли пить чай, — еще раз всхлипываю я.

— Только не надо меня жалеть, — сурово говорит Тимур. — У меня все ровно. Для меня сейчас главное, чтобы брат нормально школу закончил и в институт поступил. И главное, чтобы дураком таким, как я не был.

— Да. Мы же с тобой так и не обговорили расписание занятий Руслана, — спохватываюсь я, накидывая халат.

— Будет ходить тогда, когда тебе удобно, — говорит мужчина, надевая брюки.

Глава 10. Вероника

— Ну что, Руслан, начнем нашу работу с чтения эпиграфа?

Я открываю книгу, убирая в сторону закладку.

— «Русский народ создал русский язык — яркий, как радуга после весеннего ливня, меткий, как стрелы, певучий и богатый, задушевный, как песня над колыбелью. Что такое Родина? Это весь народ. Это его культура, его язык» — писал А. Н. Толстой. Как ты понимаешь слова известного русского писателя?

Уланов-младший раскачивается на стуле, изучая мой потолок.

— Нууу, — он переводит на меня взгляд. — Я думаю, что он хотел сказать, что русский язык яркий, меткий, певучий, богатый, задушевный. Сравнивает яркость с радугой после весеннего ливня, меткость — со стрелами. Считает, что Родина — это, прежде всего, народ, культура, язык.

Мои брови медленно ползут вверх, а рот открывается в немом вопросе.

— Вероника Александровна, а что случилось? — в вопросе сквозит явная издевка.

— Ты какого черта дурака валял? — наконец-то, произношу я. — Ты все это время изображал из себя идиота! Зачем?

— Ну, это же весело, — Руслан расплывается в улыбке. — Это ж прикольно смотреть, как пыжатся учителя, чтобы попытаться меня чему-то научить.

Я отвешиваю ему легкий подзатыльник. Парень с хохотом уворачивается и выскакивает из зала.

— Вероника Александровна, а плюшки сегодня будут? — кричит он из кухни.

— Обманщикам плюшки не положено, — говорю я, входя следом за ним. — У меня ванилин закончился. Да и сахара маловато. Надо в магазин идти.

— Ну, если на сегодня занятия закончены, — Русик хитро смотрит на меня. — Я могу в магазин сходить.

— Вот ты хитрюга, — смеюсь я. — Так хочешь плюшек, что готов даже за продуктами идти?

— Ага, — Руслан направляется в коридор.

— Постой, я с тобой пойду, — я даже не подозревала, что я смогу так запросто общаться с Улановым, который совсем недавно был моим кошмаром. — А то купишь какой-нибудь чепухи.

— А сахар и ванилин бывают какие-то разные?

Парнишка уже стоит около входной двери, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Мы, весело смеясь, возвращаемся из магазина, и тут до меня доносится голос тети Люси:

— Ну вот, что я вам говорила, — злорадно говорит соседка. — Устроила из квартиры бордель. Смотрите, смотрите, уже другой здесь ошивается.

— И когда ты только успокоишься? — говорят, сидящие рядом с ней соседки. — Что тебе неймется? Ника хорошая девушка, а это, скорее всего, ее ученик.

— Нууу, это уже совсем ни в какие рамки, — продолжает вещать тетя Люся. — Тогда она совсем стыд потеряла.

Руслан резко разворачивается и направляется к лавочке.

— Какие-то у вас влажные фантазии, сударыня, — говорит он, склоняясь над тетками. — Или что, каждый судит в меру своей распущенности?

— Ты как разговариваешь, сопляк? — взвизгивает тетя Люся. — Видать, не тому тебя училка учит?

— Руслан, не связывайся, — я дергаю парня за руку, пытаясь увести его от конфликта. — Пусть фантазирует.

— Иди, иди, а то учительница заругает, — с издевкой говорит женщина. — А тебе, Ника, правда глаза колет?

Я не успеваю ничего ответить, потому что за спиной раздается скрип тормозов, и меня очень грубо хватают за руки.

— А пацана тоже забираем? — меня резко дергают куда-то назад.

Краем глаза я вижу, как Руслану заламывают руки, а около машины, ухмыляясь, стоит мужик, которого я видела в ресторане.

— Что здесь происходит? — подает голос тетя Люся. — А ну-ка, быстро отпустили Никушу и мальчика!

— Рот закрой, старая, — рявкает мужик бандитской наружности, который продолжает сжимать мою руку. — Глохни.

Он замахивается на соседку, но тут тетя Катя выставляет вперед свою палочку, которая каким-то невообразимым образом попадает прямо на поднятую руку.

— Ах, вы… — шипит мужик, выпуская мою руку.

Я тут же бью по голове пакетом мужика из ресторана. Он лопается под напором. Лопается все, что находилось в нем. Сахар, молоко, ванилин смешиваются и сладкой жижей стекают по голове знакомого Тимура.

— Ах ты ж!.. — охает мужик, пытаясь стереть с лица сладкую жижу. — Да я вас!..

— Обтекай, — злобно шиплю я. — А я еще и Тимуру расскажу про твой визит.

Руслан освобождается от захвата и бьет под дых, ошалевшего от происходящего бандита.

Я, наклонив голову, со всего размаха врезаюсь макушкой в живот того, кто еще недавно пытался меня запихнуть в машину. Он охает