100 килограмм Покорности - Ольга Дашкова Страница 11

Я не выдержал долго. Вытащил член из ее рта, поднял за волосы и развернул лицом к стене.

— Стоять. Ноги шире.

Она послушалась. Я задрал юбку выше, сдвинул трусики в сторону и одним мощным толчком вошел в ее киску по самые яйца.

— А-а-а! — вырвалось у нее.

Я сразу зажал ей рот ладонью, чтобы в приемной не было слышно, хотя мне было все равно.

— Тише, — прошептал на ухо, начиная долбить ее жестко и глубоко.

Вика приглушенно и отчаянно застонала мне в ладонь. Я брал ее стоя, одной рукой зажимая рот, второй сжимая грудь через блузку. Каждый толчок заставлял ее полную грудь колыхаться. Ее киска была горячей, мокрой, мышцы сжимались вокруг меня.

— Кончай, — приказал ей на ухо. — Сейчас. На мне. Покажи, как ты меня хотела.

Она затряслась. Оргазм накрыл резко, тело выгнулось, киска запульсировала, соки потекли по моим яйцам. Я продолжал долбить, продлевая ее удовольствие, пока Вика не обмякла в моих руках.

Но я еще не кончил. Вышел из нее, развернул лицом к себе, поднял на руки, понес к рабочему столу, посадил на край. Бумаги полетели на пол. Я вошел в нее снова — резко, глубоко. Вика обхватила меня ногами за талию, вцепилась в плечи.

— Еще… — шептала мне в губы. — Пожалуйста… сильнее…

Я трахал ее жестко, стол скрипел под нами. Поцеловал впервые по-настоящему, глубоко, жадно, кусая губы. Она отвечала так же отчаянно, как будто боялась, что это сон.

Я кончил первым. Заполняя ее горячей спермой, даже не думал предохраняться, что я делаю всегда, а вот с ней мне этого не нужно. Вика кончила сразу после меня, сжимаясь вокруг члена так сильно, что я чуть не зарычал.

Мы стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Я поцеловал ее в висок.

— Одевайся, — сказал хрипло. — Ты едешь ко мне. Сейчас. Я не отпущу тебя сегодня.

Она кивнула, не споря. Глаза блестели.

Через двадцать минут мы уже были в моей машине. Я вел одной рукой, второй держал ее ладонь. В квартире я даже не дал ей осмотреться.

Дверь закрылась, я прижал ее к стене в прихожей. Сорвал блузку, расстегнул бюстгальтер. Грудь вырвалась на свободу, тяжелая, полная, соски твердые.

Взял один в рот, сильно засосал, прикусил. Вика застонала, запустив пальцы мне в волосы. Я стащил с нее юбку, трусики. Поднял на руки и понес в спальню. Бросил на кровать. Быстро разделся сам.

— На четвереньки, — приказал я.

Она встала, я пристроился сзади, провел рукой по ее все еще розовым ягодицам и вошел в киску одним толчком.

Трахал медленно, глубоко, наслаждаясь каждым сантиметром. Потом вышел и прижался головкой к ее анусу.

— Расслабься, — приказал.

Она выдохнула, я медленно вошел в попку, Виктория громко застонала, опустилась грудью на кровать, раскрывая себя предо мной полностью.

Я начал двигаться, сначала осторожно, потом все жестче. Одна рука легла ей на киску, вторая на горло.

— Кончай, — рычал. — Кончай, пока я беру твою тугую попку.

Она кончила. Сильно, с криком, сжимаясь вокруг меня. Я продержался еще несколько толчков и кончил сам, заполняя ее своей спермой.

Но это было только начало.

Мы занимались сексом всю ночь. На кровати. На полу. В душе. Я порол ее ремнем, пока она стояла раком. Заставлял сосать мой член, пока лизал ее киску. Она кончала снова и снова, кричала, всхлипывала, умоляла не останавливаться.

Под утро мы лежали на смятых простынях. Она была вся в моих следах: укусы, красные полосы, сперма на животе, груди, бедрах. Я притянул ее к себе, поцеловал в губы медленно, нежно.

— Расскажи мне все, — попросил тихо. — Кто ты на самом деле. Что ты любишь. Чего боишься. Я хочу знать тебя всю.

Вика улыбнулась устало и начала говорить. О бывшем, о бизнесе, о том, как четыре года жила как монахиня. О том, как Кира вытащила ее на ту вечеринку. О том, как она боялась и как в итоге сдалась полностью.

Я рассказывал ей о себе. О разводе. О работе, которая заменяла мне все. О том, как психолог говорил, что мне нужно научиться отпускать контроль, и как я нашел это только с ней.

Мы говорили до утра. Целовались. Я снова входил в нее, но уже медленно, нежно, без порки. Просто любил ее тело.

Когда рассвет начал пробиваться сквозь шторы, Вика уже спала у меня на груди.

Я смотрел на нее и понимал: я не отпущу. Никогда. Таких женщин не отпускают, с ними не играют, такие встречаются раз в жизни.

Лили. Вика. Она моя.

Глава 9

Прошла семь дней, которые перевернули всю мою жизнь.

Мы практически не расставались с Глебом. Утром он забирал меня из дома или я сама приезжала к нему. Вечером мы ужинали вместе, иногда в ресторане, иногда он готовил сам, а я сидела на кухонном островке в одной его рубашке и смотрела, как он режет овощи.

А ночью… ночью он брал меня так, как никто и никогда раньше. Мягко и жестко одновременно. С любовью и с той самой властью, от которой у меня до сих пор подкашивались колени.

Я боялась спугнуть это счастье. Боялась до дрожи. Каждый раз, когда он уходил в душ или отвечал на рабочий звонок, внутри меня поднималась паника: «А вдруг это сон? Вдруг завтра он поймет, что я обычная тридцатишестилетняя женщина с лишним весом, со шрамами от прошлого, и просто исчезнет?»

Но потом он возвращался, обнимал меня сзади, целовал в шею и шептал: «Моя». И страх отступал.

Сегодня я снова была у него. Утром заехала в дорогой бутик нижнего белья, в тот самый, куда раньше даже не заглядывала, потому что считала, что «мне это не идет» и я слишком большая для такого.

Купила комплект, от которого у самой перехватило дыхание: черный кружевной корсет с открытой грудью, прозрачные трусики-стринги и чулки с широким кружевным поясом.

Надела все это под длинный бежевый плащ. Ничего больше. Даже бюстгальтера не было.

Сердце колотилось, когда я ехала к Глебу в офис. Секретарь уже знала меня в лицо и просто улыбнулась, но явно не по-доброму, потому что я поняла: все в офисе считают, что их босс сделал неправильный выбор.

— Глеб Ильич ждет вас в кабинете, Виктория Олеговна.

Я вошла. Он сидел за столом, что-то писал. Поднял глаза, и его взгляд мгновенно потемнел.

— Закрой дверь, — сказал