Измена. Я не буду с тобой - Ева Соколовская Страница 10

Не отвечаю, переворачиваю телефон экраном вниз.

Смотрю на воду. Она такая прозрачная, что видно дно. Где-то там, за тысячи километров, Марта. Совсем одна. Без меня.

Прилетает сообщение:

— Ты что, меня игноришь? Что происходит?

Пишу быстро:

— Занят на экскурсии. Перезвоню позже.

Вру. Ни на какой я не экскурсии. Просто не хочу слышать ее голос. Она не умеет молчать, не умеет просто быть. Ей нужно заполнять собой все пространство. Марта не такая. Она чувствует, когда мне нужно просто посидеть в тишине.

Открываю чат с Мартой.

У меня внутри начинает холодеть.

Может, она что-то узнала?

Проболтался кто-то? Или она увидела что-то в моем телефоне перед отъездом? Нет, я все чистил. Всегда проверял. Кристина тоже не дура, ей не выгодно, чтобы Марта узнала, она же понимает, что тогда все закончится. Я не брошу жену.

Хотя... Кристина в последнее время стала слишком часто заводить разговоры о “честности” и о том, что “пора что-то менять”.

Да, пора менять. Как быть? Признаваться Марте, что я ее предал? Молчать? Уйти?

Точно не к Крис, просто уйти. Нет. Не могу, не хочу.

Телефон снова оживает в руке, хочу машинально скинуть, но на этот раз вызов от Марты. Сердце делает неприятный толчок в ребра.

— Март! — я прижимаю трубку к уху. — Ты как? Что врачи говорят?

— Привет, Стас. Нормально все, — голос у нее какой-то отстраненный. Чужой. — Звоню подтвердить, что меня выписывают через неделю. Раньше не получится.

— Слушай, я сейчас пойду и сдам билет, — говорю я, и это правда, я готов это сделать прямо сейчас. — Прилечу завтра утром. Буду у тебя в больнице...

— Не надо, — она перебивает жестко. — Смысла нет. Я все равно в основном сплю под капельницами. Отдыхай, раз уж поехал. Не трать деньги на перелеты.

— Март, ну ты чего...

— Что “чего”? Все, мне пора, обход начинается. Пока.

Она отключается, весь наш разговор длился секунд сорок. Раньше мы могли часами болтать ни о чем.

Я смотрю на погасший экран. В груди нарастает какая-то тревога. Что-то пошло не так. Совсем не так. Я чувствую, что все, что я выстраивал годами, будь то стабильность, дом, наши отношения, начинает расползаться по швам.

Пора заканчивать этот балаган.

Печатаю Кристине:

— Нам надо серьезно поговорить. Когда я вернусь.

Нажимаю “отправить”.

Сразу же хочется удалить, потому что я не знаю, с чего начать этот разговор. И боюсь его. Боюсь ее истерик, боюсь, что она начнет шантажировать.

Ответ приходит мгновенно:

— О чем поговорить? Стас, ты меня пугаешь. Что-то случилось?

Не отвечаю.

Встаю из-за стола, оставляю на террасе недопитый холодный кофе. Иду в номер. Море за спиной больше не кажется красивым. Оно чужое. Отель чужой. Все это одна большая ошибка, а я полный кретин.

Я хочу домой.

Захожу в номер, кидаю телефон на кровать. Нужно собираться. Завтра вылетаю. Плевать на оплаченные дни, плевать на все.

Глава 9

Два дня прошли как в тумане.

Я не помню их по отдельности. Помню только сосны за окном. Они качаются, шумят, сбрасывают старую рыжую хвою. Я смотрю на них часами, обхватив колени.

Иногда кажется, что я тоже дерево: корни вросли в больничный линолеум, ветки обломаны, и внутри гуляет сквозняк.

Алла не дает мне окончательно задеревенеть. Она что-то рассказывает, сует в руки еду, таскает гулять. “Дыши, Марта. Сосны не сломались и ты справишься”. Я вдыхаю этот запах смолы и прелых иголок, но он для меня картонный. Все чувства как отбили, осталась только тупая пустота.

Стас звонит постоянно. По два-три раза в день. Я беру трубку, потому что адвокат велела не давать повода. Говорю коротко, как робот. “Все нормально”, “Сплю много”, “Не приезжай”.

Когда Стас говорит, что скучает, я отвечаю: “Я тоже”.

Я вру. Или не вру? Я скучаю по тому Стасу, которого придумала восемь лет назад. Но тот человек умер на набережной Саратова.

Утром третьего дня Алла уезжает в город за вещами.

— Я быстро, часа за три обернусь. Точно справишься?

Я киваю.

Дверь закрывается, и комната наполняется тишиной, от которой звенит в ушах.

Телефон взрывается в половине одиннадцатого.

Стас. Сбрасываю. Снова звонок. Снова сброс.

На пятый раз я нажимаю “ответить”, но не успеваю даже вдохнуть.

— Ты где? — его голос резкий, злой. — Я в городе. Объехал все больницы. Тебя нигде нет, Марта!

Мир замирает. Сердце начинает лупить где-то в гортани.

— Я в больнице, Стас.

— Вранье! — он почти орет. — Я поднял всех знакомых, пробил списки. Ни в одной палате нет никакой Марты. Что происходит? Где ты?

Я молчу. В голове, белый шум, как в старом телевизоре.

— Марта! Ответь мне!

Я закрываю глаза.

Хватит.

У меня больше нет сил придумывать диагнозы и прятаться за спины врачей.

— Я не в больнице, — говорю я.

И вдруг становится так холодно и спокойно, будто я вышла на лед босиком.

— А где? — Стас дышит тяжело. — Где ты, черт возьми?

— В санатории.

Слышу, как он там, на другом конце, пытается сообразить.

— Зачем? Ты же сказала, что заболела...

— Я и заболела, Стас. Но не простудой. И я никуда не собиралась лететь.

— В смысле не собиралась? Марта, что за хрень? Мы планировали отпуск! Ты меня пугаешь...

— А ты меня? — тихо перебиваю я. — Ты меня не пугаешь?

Он замолкает.

Тишина такая длинная, что я успеваю сосчитать удары пульса в висках. Десять, пятнадцать...

— Стас, — мой голос теперь ровный. — Я знаю про Саратов. Знаю про Кристину. Знаю все.

Я слышу, как у него перехватывает дыхание.

— Что? — шепчет он. — Что ты несешь?

— Я видела тебя. В новостях, в репортаже с набережной. Как ты ее обнимал. Как кольцо снял, чтобы пальцы не жало. Я видела твое лицо, Стас. Твое счастливое лицо.

Он молчит.

Я продолжаю, и каждое слово вылетает острым осколком:

— Ты врал мне. Тетка, памятник, глушь без связи... А сам в это время “иди ко мне, Крис”.

— Марта, подожди... Прости, я... я идиот, это была ошибка, случайность...

— Не надо, — обрываю я. — Только не ври снова. У меня на вранье уже аллергия.

— Я не вру! Марта, послушай, это ничего не значит! Я люблю тебя, только тебя! Я порву с ней прямо сейчас, я заблокирую ее, я...

— Поздно.

— Почему поздно? — в его голосе отчаяние, почти скулеж. — Я все исправлю. Только скажи, где ты. Я приеду, мы поговорим, я на колени встану...

— Не приезжай,