Покой нам только снится - Анастасия Рафаенко Страница 5

вы­ры­ва­ет ме­ня из раз­мыш­ле­ний. Она смот­рит на ме­ня с той ред­кой теп­ло­той, ко­то­рую она обыч­но бе­ре­жет для го­до­вых от­че­тов с трой­ной при­бы­лью. – Ты дер­жишь­ся мо­лод­цом, но я ви­жу, как ты сжи­ма­ешь па­лоч­ки. Ес­ли ты хо­чешь, что­бы твой отец со­брал кон­ни­цу и про­ехал­ся по са­дам Су Ва­нь­эр, про­сто ска­жи. Он сде­ла­ет это, да­же ес­ли ему при­дет­ся при­тво­рить­ся, что он лу­на­тик.

Отец по­перх­нул­ся ви­ном, но ге­ро­и­че­ски кив­нул, ста­ра­ясь не встре­чать­ся взгля­дом с су­пру­гой.

– Нет, ма­туш­ка, – я ак­ку­рат­но кла­ду па­лоч­ки на под­став­ку и вы­прям­ляю спи­ну. Тя­жесть па­рад­но­го пла­тья сме­ни­лась лег­ко­стью до­маш­не­го шел­ка, и вме­сте с ней ухо­дит на­пря­же­ние по­след­них дней. – Кон­ни­ца в са­дах – это гру­бо, шум­но и, что са­мое важ­ное, убы­точ­но. Кровь на ле­пест­ках пи­о­нов пор­тит вид, а оса­да двор­ца на­ру­шит тор­го­вые пу­ти.

Я бе­ру фар­фо­ро­вый кув­шин и раз­ли­ваю ви­но по ча­шам род­ных. Жид­кость цве­та тем­но­го ян­та­ря ло­вит от­блес­ки све­чей.

– Су Ва­нь­эр хо­чет дер­жать ме­ня ря­дом, что­бы уни­жать? Принц хо­чет, что­бы я ста­ла его на­лож­ни­цей и те­нью? Они оба стра­да­ют од­ним и тем же неду­гом – они пу­та­ют де­ко­ра­ции с ре­аль­но­стью. Они ду­ма­ют, что власть – это ти­ту­лы, пе­ча­ти и пра­во си­деть на троне. Но власть, моя се­мья, – это пра­во ре­шать, ко­му про­да­вать чер­ни­ла, ко­то­ры­ми под­пи­сы­ва­ют­ся ука­зы.

Брат одоб­ри­тель­но ки­ва­ет, его ле­дя­ное ли­цо на до­лю се­кун­ды ожи­ва­ет.

– Эко­но­ми­че­ская бло­ка­да эф­фек­тив­нее во­ен­ной. Ста­ти­сти­ка под­твер­жда­ет.

– Имен­но, – я под­ни­маю свою ча­шу. – Я не бу­ду пла­кать в по­душ­ку и не ста­ну пле­сти де­ше­вые ин­три­ги с ев­ну­ха­ми. У ме­ня на­чи­на­ет­ся от­пуск. И я на­ме­ре­на про­ве­сти его с поль­зой. По­ка Принц и его «бе­лый ло­тос» бу­дут иг­рать в вы­со­кую лю­бовь и тра­тить по­след­ние кро­хи каз­ны на шел­ка и пи­ры, я скуп­лю дол­го­вые рас­пис­ки всех ми­ни­стров, ко­то­рые им по­кро­ви­тель­ству­ют. Я пе­ре­хва­чу кон­трак­ты на по­став­ку же­ле­за и со­ли. Я спле­ту та­кую сеть, что ко­гда Ли Цзянь за­хо­чет сде­лать шаг вле­во или впра­во, он об­на­ру­жит, что зем­ля под его но­га­ми при­над­ле­жит мне.

Отец рас­плы­ва­ет­ся в ши­ро­кой, до­воль­ной улыб­ке, от ко­то­рой его гроз­ные шра­мы ста­но­вят­ся по­хо­жи на доб­рые мор­щин­ки.

– Вот это моя дочь! Насто­я­щий пол­ко­во­дец! Не штур­мо­вать сте­ны, а пе­ре­кры­вать ак­ве­ду­ки!

– Ра­зум­но, – ки­ва­ет ма­туш­ка, и в ее гла­зах за­го­ра­ет­ся огонь ис­тин­но­го, чи­сто­го вос­хи­ще­ния. – Я вы­де­лю те­бе неогра­ни­чен­ный кре­дит из лич­ных фон­дов. По­ку­пай все, что пло­хо ле­жит и помни, до­ро­гая: ес­ли они за­хо­тят объ­явить те­бе вой­ну, убе­дись, что мы вла­де­ем фаб­ри­ка­ми, про­из­во­дя­щи­ми их стре­лы.

– Обя­за­тель­но, ма­туш­ка, – я ка­са­юсь кра­ем сво­ей ча­ши ее со­су­да. Звон тон­ко­го фар­фо­ра раз­но­сит­ся по за­лу, чи­стый и окон­ча­тель­ный, как удар ко­ло­ко­ла, воз­ве­ща­ю­щий на­ча­ло но­вой эры.

Я де­лаю гло­ток. Ви­но теп­лое, пря­ное, с нот­ка­ми ко­ри­цы и вы­дер­жан­ной сли­вы. Впер­вые за один­на­дцать лет я не ду­маю о том, как уго­дить Им­пе­ра­то­ру, как сба­лан­си­ро­вать бюд­жет Ми­ни­стер­ства Ри­ту­а­лов или как веж­ли­во улы­бать­ся глу­пым ари­сто­кра­там. Мой ра­зум чист, как лист до­ро­гой ри­со­вой бу­ма­ги, на ко­то­ром толь­ко пред­сто­ит на­пи­сать но­вый свод за­ко­нов.

По­кой нам толь­ко снит­ся, го­во­ри­ли древ­ние муд­ре­цы. Что ж, пусть Им­пе­рии Ве­ли­кой Янь снят­ся кош­ма­ры о пу­стой казне и бун­ту­ю­щих про­вин­ци­ях. А я, Чжао Юнь­си, на­ко­нец-то вы­сплюсь. А зав­тра, на све­жую го­ло­ву, я нач­ну ску­пать этот мир по ку­соч­кам.

Глава III. Поэзия не кормит армию

Про­шла неде­ля с тех пор, как я сло­жи­ла с се­бя бре­мя спа­се­ния Ве­ли­кой Янь, и мир, во­пре­ки ожи­да­ни­ям при­двор­ных по­этов, не рух­нул в од­но­ча­сье, а на­чал мед­лен­но, ме­то­дич­но и весь­ма до­ро­го то­нуть.

Я си­жу в бе­сед­ке «Слу­ша­ю­щая Сос­на», ку­та­ясь в на­кид­ку из со­бо­ли­но­го ме­ха, и с на­сла­жде­ни­ем вды­хаю аро­мат жа­ре­ных каш­та­нов и мо­роз­ной све­же­сти. На сто­ле пе­ре­до мной, ря­дом с ча­шой ды­мя­ще­го­ся чая Да Хун Пао, ле­жит стоп­ка пе­ре­хва­чен­ных до­не­се­ний. Ма­туш­ка все­гда го­во­ри­ла, что ин­фор­ма­ция – это един­ствен­ный то­вар, ко­то­рый не пор­тит­ся от влаж­но­сти, ес­ли пра­виль­но его упа­ко­вать. А на­ши осве­до­ми­те­ли во Внут­рен­нем Двор­це упа­ко­вы­ва­ют ее без­упреч­но.

Я раз­во­ра­чи­ва­ет сви­ток с тран­скрип­том утрен­ней бе­се­ды в Па­ви­льоне Пья­ных Ло­то­сов. Бук­вы вы­ве­де­ны мел­ким, ак­ку­рат­ным по­чер­ком ев­ну­ха, ко­то­ро­му моя се­мья пла­тит боль­ше, чем ему по­ла­га­ет­ся по штат­но­му рас­пи­са­нию Им­пе­рии.

«Его Вы­со­че­ство Наслед­ный Принц Ли Цзянь из­во­лил жа­ло­вать­ся на гру­бость бу­ма­ги, ис­поль­зу­е­мой Ми­ни­стер­ством Во­ен­ных Дел, – чи­таю я, поз­во­ляя се­бе лег­кую, ядо­ви­тую усмеш­ку. – По сло­вам Его Вы­со­че­ства, шер­ша­вая фак­ту­ра свит­ков ра­нит его утон­чен­ные паль­цы и ме­ша­ет со­сре­до­то­чить­ся на со­зер­ца­нии зим­не­го пей­за­жа. Прин­цес­са Су Ва­нь­эр, мас­си­руя вис­ки Его Вы­со­че­ству, за­ме­ти­ла, что во­ен­ные от­че­ты во­об­ще ли­ше­ны по­э­ти­че­ской гар­мо­нии, и пред­ло­жи­ла ре­ше­ние, спо­соб­ное об­лег­чить стра­да­ния бу­ду­ще­го Сы­на Не­ба».

Я от­пи­ваю чай, чув­ствуя, как теп­ло раз­ли­ва­ет­ся по гру­ди. Во­об­ра­же­ние, под­сте­ги­ва­е­мое су­хи­ми строч­ка­ми от­че­та, ри­су­ет эту сце­ну с ки­не­ма­то­гра­фи­че­ской чет­ко­стью. В па­ви­льоне, уто­па­ю­щем в об­ла­ках бла­го­во­ний, Ли Цзянь, ве­ро­ят­но, с раз­дра­же­ни­ем ото­дви­га­ет от се­бя стоп­ку сроч­ных до­не­се­ний о пе­ре­дви­же­нии ко­чев­ни­ков за Ве­ли­кой Сте­ной. Свит­ки рас­тут на его сто­ле, как бам­бук по­сле ве­сен­не­го до­ждя, пре­вра­ща­ясь в непре­одо­ли­мый ба­рьер меж­ду ним и ре­аль­но­стью. Он ис­кренне не по­ни­ма­ет, по­че­му эти урод­ли­вые иеро­гли­фы, тре­бу­ю­щие под­пи­си и вы­де­ле­ния се­реб­ра, не ис­че­за­ют са­ми со­бой, сто­ит лишь про­чи­тать вслух па­ру строф о кра­со­те опа­да­ю­щей лист­вы.

И тут на сце­ну вы­хо­дит Су Ва­нь­эр – «бе­лый ло­тос», она не тре­бу­ет, не на­ста­и­ва­ет, не пле­тет гру­бых ин­триг, она про­сто скло­ня­ет го­ло­ву, поз­во­ляя лу­чу зим­не­го солн­ца осве­тить ее без­упреч­ный про­филь, и на­чи­на­ет го­во­рить о за­бо­те.

«Ва­ше Вы­со­че­ство, – шеп­чет Су Ва­нь­эр, и я по­чти слы­шу этот слад­кий, тя­гу­чий го­лос, от ко­то­ро­го у нор­маль­ных лю­дей сво­дит ску­лы, – ва­ша ду­ша слиш­ком чи­ста для гру­бых цифр и кро­ва­вых карт. Поз­воль­те тем, кто лю­бит вас, взять на се­бя эту чер­ную ра­бо­ту. Мой стар­ший брат, Су Чж­э­нь, об­ла­да­ет серд­цем, пол­ным со­стра­да­ния, и ки­стью, спо­соб­ной вы­ве­сти иеро­глиф «мир» так, что да­же ди­кий гусь уро­нит сле­зу. Раз­ве не та­кой че­ло­век дол­жен сто­ять во гла­ве Се­вер­но­го Гар­ни­зо­на? Он усми­рит вар­ва­ров не гру­бым же­ле­зом, а вы­со­кой куль­ту­рой!».

Я от­кла­ды­ваю сви­ток и за­жму­ри­ва­юсь, что­бы на­сла­дить­ся всей глу­би­ной это­го аб­сур­да. Су Чж­э­нь. Че­ло­век, ко­то­рый в про­шлом го­ду умуд­рил­ся про­иг­рать в ко­сти се­мей­ную па­го­ду и чье по­ни­ма­ние во­ен­ной так­ти­ки огра­ни­чи­ва­ет­ся рас­ста­нов­кой фи­гур на дос­ке для го. Назна­чить его ко­ман­ду­ю­щим Се­вер­ным Гар­ни­зо­ном – это все рав­но что по­ру­чить глу­хо­му на­стра­и­вать им­пе­ра­тор­ские ко­ло­ко­ла.

Но Ли Цзянь, чей мозг на­деж­но за­щи­щен от ре­аль­но­сти сло­ем ро­зо­вой гла­зу­ри, несо­мнен­но, вос­при­нял это как от­кро­ве­ние. В от­че­те ев­ну­ха до­слов­но за­фик­си­ро­ван от­вет Прин­ца: «Твой брат – ис­тин­ный сын небес! Ге­не­рал Чжао – гру­бый во­я­ка,