Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! - Милена Вин Страница 49

Нет. Только не сейчас. Позже. Все позже…

Я хотела выдать свой мысленный протест вслух, схватить его за ворот и заставить замолчать, но…

— Мряу-у-у-у!!! — загремело на всю комнату, и мы с лордом одновременно метнули взгляды к источнику звука — нашему молчаливому до этой секунды наблюдателю.

Мацио выгнул спину дугой и, пронзая нас глазенками-изумрудами, зашипел так яростно, точно увидел самих атуров. Резко замолкнув, он спрыгнул с кровати и стрелой метнулся к двери в ванную комнату. Так шустро, что я успела увидеть лишь кончик пушистого белого хвоста, прежде чем злюка нырнул в небольшую щель, полностью скрываясь и оставляя после себя горький осадок удивления.

— Этот кот ненавидит меня, — сказал дракон спустя миг безмолвия. Да еще и таким тихим, грустным голосом, словно в самом деле был опечален сей фактом.

Я еле заметно дернула плечом.

— Говорят, животные чувствуют плохих людей.

— Считаешь меня плохим?

Взгляд, за долю секунды поймавший мой, оказался шибко красноречивым, выдав едва ли не все страхи и чувства мужчины. Ему важно было услышать мой ответ, вероятно, потому, что он страшился стать для меня грубым и жестоким человеком.

Однако это было невозможно.

Да, как и все, он умел быть вспыльчивым и ранить словами, но у меня язык не повернулся бы назвать его тираном и эгоистом. Он изменил наши с племянниками жизни к лучшему, не позволил оказаться во власти жадных, корыстолюбивых лордов. Он терпел и по-прежнему терпит мои глупые выходки и дерзость, а это далеко не просто…

Сначала страдал мой брат, теперь эта участь свалилась на могучие плечи генерала.

Я могу его ненавидеть. Но не могу клеветать и порочить его имя.

— Думаю, Мацио всего-навсего ревнует, — ответила шутливо, решив утаить от него серьезность своих дум. — У него появился достойный соперник.

Похоже, то, что я ему недоговариваю, от него не ускользнуло. Явно что-то разглядев на дне моих глаз, он сощурился и, мягко сжимая талию, заметно сглотнул.

Проследив за этим действием, за тем, как аккуратно дернулся кадык, я чуть не лишилась чувств.

Мое терпение трещит по швам, а он будто этого и не замечает!

— Ты не злишься? — спросил с сомнением.

— Злюсь. Очень.

— Прости, Кейт, — из его горла вырвался вздох. — Мне правда очень…

— Но злость не так сильна, как желание отдаться тебе полностью, без остатка и немедля, — беспардонно оборвала его, приблизившись к лицу с небывалой смелостью.

Заметив, как приподнялись в удивлении брови, коснулась губами уголка рта, провела влажную дорожку до его уха. Слегка укусила мочку, чувствуя, как напряглось мужское тело, с наслаждением пропуская через себя его слабую дрожь и слушая, как он дышит.

А после и вовсе отважилась добить шепотом его смятенное сознание:

— Не нужно лишних слов. Возьми меня, генерал. Прямо здесь и сейчас. Дерзко, грубо… Так, как только пожелаешь.

46. Навсегда. Кейтрин

Удивление продлилось недолго. Почти сразу же его захлестнуло предшествующее страсти чувство, то, что обнажает намерения, охватывает сердце трепетом, избавляя его от сомнений, а голову — от мысли остановиться.

Я поняла по одному потемневшему взгляду синих глаз, что не просто выбила дракона из колеи, но и разломала цепи, какие удерживали его от стремления впиться в мои губы. Он исполнил свое желание, тесно переплетенное с моим, незамедлительно. Прижался ко рту в голодном поцелуе, вжимая в стену с такой силой, что мы могли бы ее запросто сломать.

Голова практически не соображала из-за беспорядочно мечущихся там мыслей. Пальцы сами потянулись к торсу генерала, принялись расстегивать пуговицы, избавлять от такого лишнего груза в виде одежды, пока уста целовали жадно и горячо.

Я успела стянуть с него только китель, когда мой халат, оказавшись распахнутым, пал к ногам, оголяя подрагивающее в предвкушении тело. Уже готовое к безудержным ласкам, обжигающим поцелуям и отметинам…

Хотела было коснуться края штанов, расстегнуть ремень, но мои руки неожиданно перехватили, подняли вверх, пришпиливая запястья к стене.

— Не смей опускать, — припечатал властным тоном, тихо, но так повелительно, что я едва не лишилась способности дышать с покинувшим мои легкие воздухом.

Послушно замерла, лишь подцепила пальцами ткань портьеры сбоку, страшась, что руки сами опустятся от натуги.

Полностью открытая, голая — я стояла перед ним не шевелясь, почти не дыша, наблюдала, как он снимает ремень, отбрасывает его туда же, куда небрежно упал китель, расстегивает треклятую пуговку на штанах…

Мой взгляд намертво приклеился к его рукам, избавляющимся от одежды, и не смел метнуться в сторону ни на секунду, несмотря на небывалую силу смущения. Щеки жгло краской, какую он наверняка видел, уши горели, низ живота тянуло сладкой болью, заставляющей сводить ноги в попытке хотя бы на мгновение унять остроту желаний, а глаза все следили и следили… До тех пор, пока он не предстал передо мной обнаженным, столь же открытым, как и я перед ним.

Лишь тогда взгляд поднялся к лицу, встретился с опьяненным взором, способным своей жадностью сжечь мое сердце дотла.

Один твердый шаг — и мы наконец-то прижались друг к другу нагими телами. Ни с чем не сравнимое ощущение его горячей кожи жаром растеклось по груди и ногам, и я с трудом удержалась, чтобы не наплевать на приказ и не зарыться пальцами в волосы.

Мужские ладони легли на бедра, заскользили выше, плавно и мучительно медленно, сминая кожу, оставляя на ней незримые жгучие следы. Пальцы очертили косточки ребер, поднялись к груди и сжали холмик, близко подобравшись к призывно затвердевшей вершинки.

— Ник… — с губ слетел умоляющий шепот, и я приподнялась на носочки с намерением оказаться как можно ближе к его руке, усилить все чувства до предела.

Меня услышали.

Вторая ладонь опустилась к развилке ног, мягко накрыла пылающее место, моментально выбивая из груди вздох.

— Шире, — еще один приказ, выданный таким твердым голосом, что не возникло и тени мысли ослушаться его.

Понятия не имею, как я удерживала себя от того, чтобы не нырнуть в море удовольствия прямо сейчас, не дожидаясь основного акта. Балансировала на грани, мечтая, чтобы он оказался внутри, дышала часто, рвано. И делала так, как он требовал.

Развела ноги и тотчас почувствовала, как его колено уперлось в мое, надавило, лишая возможности закрыться под гнетом смущения. Пальцы вдруг вжались во влажные складки, удивительно точно попадая по бугорку, и я не сдержалась — со стоном выпустила воздух прямо в уста, резко очутившиеся вблизи моего лица.

— Ты отправишь меня к атурам раньше положенного срока, — прошептал дракон, принявшись мучить внизу костяшками пальцев,