Сестра Солнца - Юдит Готье Страница 18

династии Тайко-самы, которого мой предшественник провозгласил главнокомандующим моего государства. Сыну этого знаменитого начальника, который оказал большие услуги государству, было шесть лет, когда умер его отец; но время шло для него так же, как и для других, и он теперь достиг возраста, когда может наследовать своему отцу: вот почему я, в свою очередь, провозглашаю его главнокомандующим государства.

Через несколько дней Небесные Всадники торжественно возвестят ему мою волю, чтобы всем было известно о ней.

Теперь, возлагая на Фидэ-йори заботы управления, я снова погружаюсь в таинственную бездну моего сверхчеловеческого сна.

Дано в даири, девятнадцатого года ненго[24] Кай-Тио[25].

Го-Митсу-но»[26].

– Против этого нечего возразить, – сказал Иэясу, нагнув голову. – Верховный владыка приказал – я повинуюсь, я слагаю вверенную мне власть, и после оскорблений, которые я вытерпел, я знаю, что мне остается делать. Я желаю, чтобы те, которые устроили это дело, не раскаялись когда-нибудь в том, чего достигли, и чтобы страна не стонала под тяжестью бедствий, которые могут обрушиться на нее.

Сказав эти слова, он вышел; вельможи радостно столпились вокруг молодого сегуна, поздравляя его.

– Моего друга и брата Нагато нужно благодарить, – сказал Фидэ-йори, – это он устроил все это.

– Еще не все кончено, – сказал Нагато, который казался озабоченным, – нужно сейчас же подписать смертный приговор Иэясу.

– Но ты же слышал, друг? Он сказал, что знает, что ему надо делать: теперь он приступил к харакири.

– Конечно, – сказал принц Сатсума.

– Он знает закон чести, – прибавил Аки.

– Да, но он презирает эти обычаи и не сообразуется с ними, – заметил Нагато. – Если мы не поторопимся осудить этого человека, он ускользнет от нас, а раз он очутится на свободе, он способен на все.

Принц Нагато развернул свиток белой бумаги и, обмакнув кисточку в чернила, протянул ее сегуну.

Фидэ-йори, казалось, колебался.

– Осудить его так, без суда? – сказал он.

– Суд бесполезен! – возразил Нагато. – Перед всем советом он преступил клятву, и непочтительно обошелся с тобой. Больше того: это убийца.

– Он дедушка моей жены, – пробормотал сегун.

– Ты разведешься со своей женой, – сказал Нагато. – Раз Иэясу жив – нет ни спокойствия для тебя, ни безопасности для страны.

Фидэ-йори вдруг взял кисточку, написал приговор и подписал его.

Нагато передал распоряжение генералу Санаде-Саемону-Йокэ-Муре, который тотчас вышел.

Вскоре он вернулся с гневным видом.

– Слишком поздно! – вскричал он. – Принц Нагато был вполне прав: Иэясу бежал.

Глава VIII

Замок Овари

На берегу Тихого океана, на вершине скалистого холма, высится крепость принцев Овари. Ее стены, усыпанные бойницами, извиваются по неровностям почвы. Там и сям они скрываются за кучками деревьев и кустарников, свежая зелень которых составляет удачный контраст с расщелинами скал цвета ржавчины. Местами возвышаются четырехгранные башни, у основания расширенные наподобие пирамид и покрытые крышами с загнутыми вверх краями.

С крепости открывается чудесный вид. У самого подножия холма маленькая кругленькая бухточка составляет верное убежище для джонок и барок, которые прорезывают прозрачную воду во всех направлениях. Дальше расстилаются голубые воды Тихого океана, которые кажутся на горизонте прямой темно-синей линией. С суши начинаются первые возвышенности горной цепи: скалы, покрытые бархатистым мхом, высокие холмы, местами обработанные до вершины. Между горами расстилается долина, в которой приютилась у ручья, в тени маленького леска, деревенька; вдали новые холмы замыкают долину.

Широкая и хорошо поддерживаемая дорога вьется по неровностям земли и проходит у подножия замка Овари. Эта дорога, которую называют Токайдо, построена Тайко-самой; она пересекает всю империю, проходит через владения даймио и находится в исключительном ведении сегуна.

Принц, который управлял провинцией Овари, жил тогда в своем замке.

Около трех часов пополудни, в тот день, когда Иэясу бежал из Осаки, часовой с самой высокой башни Овари закричал, что он видит отряд всадников, который скачет по Токайдо. Принц находился в это время в одном из дворцов замка. Сидя на корточках, уперев руки в бока, он присутствовал на уроке харакири, который давался его маленькому сыну.

Ребенок, сидя на циновке посреди двора, держал обеими руками короткую, тупую саблю и смотрел с наивным, но уже важным выражением, на учителя, который сидел напротив него. Сверху, с галерей, смотрели женщины, и их одежды выступали яркими пятнами на светлой деревянной резьбе. На их платьях были вышиты огромные бабочки, птицы, цветы или пестрые круги. Головы всех были утыканы шпильками из желтой черепахи. Они с очаровательным жеманством болтали между собой.

На дворе, прислонившись к столбу бронзового фонаря, стояла молодая девушка. Платье из небесно-голубого крепа плотно обтягивало ее, так что все складки падали вперед. Она рассеянно смотрела на мальчика, держа в руках веер, на котором была нарисована птица колибри.

– Держи крепко саблю! – говорил учитель. – Ткни ею под ребра с левой стороны и смотри, чтобы острие лезвия было обращено в правую сторону. Теперь зажми хорошенько в руках рукоятку и нажми изо всех сил, потом быстро, не переставая нажимать, поставь оружие горизонтально к правой стороне: таким образом ты перережешь тело по всем правилам.

Ребенок с такой силой исполнил это действие, что разорвал себе одежду.

– Хорошо! Хорошо! – вскричал принц Овари, хлопая себя ладонями по ляжкам. – Мальчик обладает смелостью!

В то же время он поднял глаза к женщинам, склонившимся с галереи, и сообщил им свое впечатление кивком головы.

– Он будет смел и бесстрашен, как его отец, – сказала одна из них.

Как раз тогда пришли известить принца о появлении отряда всадников на дороге.

– Наверное, соседний вельможа едет навестить меня инкогнито, – сказал принц. – Или же эти всадники просто проезжие путешественники. Во всяком случае, незачем прерывать урока.

Тогда учитель стал перечислять своему ученику все случаи, которые обязывают человека благородного происхождения вспарывать живот: если заслужишь немилости сегуна или получишь от него публичный выговор; если будешь обесчещен или отомстишь за оскорбление убийством; если умышленно или нечаянно упустишь узника, доверенного твоей охране, и тысячу других тонкостей.

– Прибавьте, – сказал принц Овари, – если будет непочтителен к своему отцу. По моему мнению, сын, который оскорбляет своих родителей, может искупить свою вину, только прибегнув к харакири.

Он взглянул снова на женщин, и взгляд этот значил: хорошо внушать детям ужас перед родительской властью.

В эту минуту раздался сильный топот копыт по мостовой соседнего двора и повелительный голос крикнул:

– Поднять подъемные мосты! Запереть ворота!

Принц Овари быстро вскочил.

– Кто это распоряжается у меня? – спросил он.

– Я! – ответил тот же голос.

В то же время толпа проникла во второй двор.

– Правитель! – вскричал принц Овари, распростершись.

– Встань, друг! – сказал Иэясу с горькой