Принципы организации - Платон Михайлович Керженцев Страница 47

Вместе с тем Ленин намечал ряд мер для того, чтобы подготовить пролетариат и широкие массы к организованному захвату власти. Он призывал к работе среди широких масс, терпеливому, систематическому и настойчивому разъяснению ошибок и тактики.

В ряде других пунктов Ленин в исключительно лапидарной, но точной форме отмечал необходимость перемены партийной программы, создания нового интернационала, установления немедленного контроля над производством и распределением и т. д.

Отметим, что, намечая эту программу действия, Ленин еще не призывал пролетариат и большевистскую партию к немедленному захвату власти, но он совершенно отчетливо поставил эту проблему на очередь дня как вопрос, к которому революция неизбежно подходит.

Вслед за тем Ленин начинает упорную борьбу (частью в среде самой партии, например, на апрельской конференции) за последовательное проведение его лозунгов и за то, чтобы эти лозунги стали достоянием пролетарских масс.

Вот что говорит об этом периоде один из непримиримых противников большевиков, наблюдавший за развертывавшимися событиями: «Стихийное стремление осуществить непреложную программу революции – уже тогда, в мае, оформлялось под знаменем большевизма. Надо ли говорить о том, какую агитационную энергию развила в столь благоприятной среде партия Ленина. Надо ли говорить, что равнодушная к борьбе внутри советских учреждений – она лихорадочно действовала вне их и жила, и росла вместе с массами… и работа эта начала сказываться быстро и ярко…

На офицерском съезде 20 мая по-прежнему требовали ареста Ленина, говоря, что иначе народ убьет его. Но именно в тот же день Ленин появился на крестьянском съезде… Ленин при полном внимании крестьянского съезда развил свою программу „прямого действия“, свою тактику земельных захватов независимо от общегосударственных норм. Казалось бы, Ленин попал не только в стан злых врагов, но – можно сказать – в самую пасть крокодила. Однако мужички слушали внимательно и, вероятно, не без сочувствия.

Около того же времени в исполнительном комитете прошел однажды слух, что Ленин в „белом зале“ выступает перед солдатской секцией. Это была самая верная опора Чайковского и Церетели, это были преторианцы коалиции. Казалось, Ленину не поздоровится. Я поспешил в „белый зал“. Ленин был уже давно на трибуне и говорил ту же речь, что и на крестьянском съезде. Я сел ряду в седьмом, в недрах солдатской аудитории. Солдаты слушали с величайшим интересом, как Ленин разносил аграрную политику коалиции, предлагал решить дело самочинно, без всякого учредительного собрания… Около меня слышались комментарии:

– Ведь умно говорит, умно… А! – обращался один солдат к другому.

Ленин и его принципы начинали просачиваться даже в толщу преторианцев»[29].

Итоги этой агитации скоро сказались. В то время как в Совете вследствие отсутствия общих перевыборов большевики находились в значительном меньшинстве, на петроградской конференции фабрично-заводских комитетов, созванной по инициативе большевистской партии, за большевиками пошло 335 рабочих представителей из 421. Так, уже в конце мая большевистские деятели встречали сочувствие большинства петроградского пролетариата.

Через две недели после этой конференции на Первом Всероссийском съезде Советов Ленин высказался по вопросу о власти еще более определенно, чем раньше: «…Гражданин министр почт и телеграфов… говорил, что нет в России политической партии, которая выразила бы готовность взять власть целиком на себя. Я отвечаю: „Есть! Ни одна партия от этого отказаться не может, и наша партия от этого не отказывается: каждую минуту она готова взять власть целиком“»[30].

После июльских дней и корниловского выступления окончательно определилась концентрация контрреволюционных сил и успехи большевистских идей в пролетарских массах России. Большевики получают большинство в питерском и московском Советах, на выборах в районные думы в Москве большевики собирают 52 % поданных голосов. Работа партии ясно давала себя знать. Политический противник большевиков пишет:

«Да, большевики работали упорно и неустанно. Они были в массах, у станков, повседневно, постоянно. Десятки больших и малых ораторов выступали в Петербурге, на заводах и в казармах каждый божий день. Они стали своими, потому что всегда были тут – руководя и в мелочах, и в важном всей жизнью завода и казармы. Они стали единственной надеждой. Масса жила и дышала вместе с большевиками. Она была в руках партии – Ленина»[31].

Учитывая положение, Ленин (в сентябре) резко ставит перед партией вопрос о необходимости немедленного захвата власти. В своем письме в ЦК, ПК и МК партии Ленин пишет: «Получив большинство в обоих столичных Советах рабочих и солдатских депутатов, большевики могут и должны взять государственную власть в свои руки.

Могут, ибо активное большинство революционных элементов народа обеих столиц достаточно, чтобы увлечь массы, победить сопротивление противника, разбить его, завоевать власть и удержать ее. Ибо, предлагая тотчас демократический мир, отдавая тотчас землю крестьянам, восстанавливая демократические учреждения и свободы, помятые и разбитые Керенским, большевики составят такое правительство, какого никто не свергнет.

Большинство народа за нас…

Вопрос в том, чтобы задачу сделать ясной для партии: на очередь дня поставить вооруженное восстание в Питере и в Москве (с областью), завоевание власти, свержение правительства»[32].

Поставив, таким образом, с полной решительностью вопрос о захвате власти пролетариатом, Ленин немедленно же начал подробно и тщательно обосновывать это положение и намечать совершенно точный план действий. В своем письме в ЦК РСДРП(б), написанном в середине сентября, в период так называемого демократического совещания, он писал:

«Восстание, чтобы быть успешным, должно опираться не на заговор, не на партию, а на передовой класс. Это во-первых. Восстание должно опираться на революционный подъем народа. Это во-вторых. Восстание должно опираться на такой переломный пункт в истории нарастающей революции, когда активность передовых рядов народа наибольшая, когда всего сильнее колебания в рядах врагов и в рядах слабых половинчатых нерешительных друзей революции. Это в-третьих. Вот этими тремя условиями постановки вопроса о восстании и отличается марксизм от бланкизма.

Но раз есть налицо эти условия, то отказаться от отношения к восстанию как к искусству – значит изменить марксизму и изменить революции»[33].

Анализируя создавшееся положение, Ленин отмечал, что все эти условия имеются. Он указывал, что за большевиками большинство класса, большинство народа, понявшего, что от блока эсеров и от самих эсеров оно земли не получит, за ними выгода положения партии, твердо знающей свой путь, при неслыханных колебаниях как в рядах эсеров и меньшевиков, так и у самого империализма. Он отмечал: «За нами верная победа, ибо народ совсем уже близок к отчаянию, а мы даем всему народу верный выход»[34]. Он резюмировал: «Перед нами налицо все объективные предпосылки успешного восстания. Перед нами – исключительные