Свобода повиновения. Менеджмент от нацизма до наших дней - Иоганн Шапуто Страница 28

Если пойти дальше, можно счесть, что проблема состоит в отношениях подчинения, неизбежно заложенных в трудовом контракте и подразумевающих, что исполнитель Х обязан работать над задачей, поставленной ему руководителем Y, каковы бы ни были обстоятельства этой работы и взаимоотношения между тем, кто отдает приказы, и тем, кто действует (авторитарные или либеральные, токсичные или доверительные). Вопрос о степени независимости, которую можно предоставить исполнителю, – это вопрос, очень важный для всех теоретиков организации труда и затрагиваемый во всех теориях – или моделях – управления: от строгой, почти военной субординации, как у Файоля, до новейших практик «освобожденного» предприятия. Он касается всего спектра тонких различий (и всех крайностей) принуждения и заботы об эффективности: авторитарное управление, «управление по целям», через стресс, путем террора – или противопоставляемые им slow management, благожелательный менеджмент, гуманистический и так далее.

Проблема независимости, если не свободы, – это, в сущности, та самая проблема, которая встает перед философами и теоретиками гражданского устройства общества как минимум с XVII века: как выйти из «естественного состояния» с его опасностями, не отрекаясь так уж безоговорочно от «естественной свободы» в создающемся при этом обществе? Основной для контрактуалистской мысли, теорий социального договора и современных обществ, этот вопрос становится неактуальным для мыслителей, пропагандирующих сообщество, таких как Рейнхард Хён и его коллеги-юристы в эпоху Третьего рейха. Сообщество – это естественная и спонтанно возникающая группа свободных людей, свободных по своей природе от самой необходимости подчиняться как таковой, поскольку, подчиняясь Führer, они подчиняются лишь сами себе, совершенно чистому и здоровому инстинкту германской расы. То, что верно в масштабах рейха, верно и в масштабах Betrieb – предприятия, живущего «сообществом» руководителей и их «товарищей» (Genossen) или сотрудников (Mitarbeiter). Вопрос о свободе для уважающего себя менеджера представляется бессмысленным и праздным: каждый свободен по определению, уже благодаря тому, что является членом сообщества, и неважно, Gemeinschaft это или team.

Вопрос о свободе внутри группы и вопреки группе вызвал к жизни активную рефлексию и дебаты о политическом обществе в XVII и XVIII веках – впрочем, не утратив своей остроты, – прежде чем затронул также и общество экономическое, предприятие, ставшее элементом организации масс и «массовой реалией» в XIX столетии как в сфере производства, так и в сфере услуг. Эпоха масс сделала массовым и статус наемного работника. Она увидела пришествие организаций-мастодонтов, внутренняя структуризация которых превратилась в целую «науку», то есть в менеджмент. Представители политической мысли, отметившие это изменение в экономике, очень быстро дали на это ответ: спасение следует искать в отказе – от иерархии, от авторитарности, принуждения и субординации – в общем, в анархии в самом строгом смысле этого слова (как в отказе от принуждающей власти). Их ответ знаменовал собой появление нового политического общества – без обществ экономических, без предприятий (или разве что при их очень ограниченных размерах). Идеалом, который появляется уже у Руссо, представляется образ независимого труженика – часовщика или гранильщика драгоценных камней из Юра, свободного производителя или художника, воспетых Прудоном и дорогих его земляку Курбе, разделявшему его идеи. Этими авторами и этими идеями по-прежнему вдохновляются различные альтернативные практики, основанные на принципе равенства новые сельскохозяйственные кооперативы, уставшие бороться с выгоранием менеджеры, открывающие собственный малый бизнес – наконец-то независимо. Этакая анархическая Аркадия, освободившаяся от субординации и менеджмента, однако не являющаяся безмятежным раем. Рабочие будни, усилия, которые нужно прилагать, определенная тревога за результат сохраняются, но уже не приводят к выгоранию. «Как отрадно работать на себя», – говорят те, кто счастлив, восстанавливая сельский дом и вновь засаживая огород перед ним. Наивный и безответственный солипсизм? Может быть и нет, как показывает успех социальной и солидарной экономики, а также обмен плодами вышеупомянутого огорода: работать на себя и быть полезным другим – это возможно. Это антипод структур, идеалов и мира Рейнхарда Хёна, которому можно предпочесть Гегеля: человеческий труд – это труд без выгорания, который позволяет личности реализоваться и лучше узнать себя в процессе создания каких-либо вещей (res), которые служат ее выражением, которые в чем-то сходны с ней, – будь это выпечка или черенок растения, книга или предмет, сделанный своими руками, – а не та деятельность, что реифицирует человека, превращая его самого в предмет, в «человеческий ресурс», в «производственный показатель», в «трудовые массы», обреченные на бенчмаркинг, собеседования с целью оценки эффективности персонала и на неизбежные совещания с презентациями PowerРoint.

Держать в повиновении мужчин и женщин, расценивая их просто как производственные показатели, и истощать ресурсы Земли, считая ее простым объектом, – это явления одного порядка. Нацисты, практиковавшие разрушение природы и эксплуатацию «жизненных сил» в невиданных масштабах, являют собой искаженный, но обнажающий истину образ сошедшей с ума современности – питающейся иллюзиями («окончательная победа» или «возобновление роста») и лживыми утверждениями («свобода», «независимость»), ловко сработанными теоретиками менеджмента, такими как Рейнхард Хён.

Однако его собственная биография доказывает, что идеи, как и их авторы, имеют свой срок. Хён в конце концов пострадал из-за раскрытия его прошлого и из-за критики его модели управления – критики внутренней, искусно построенной авторами других моделей.

Времена могут измениться и под влиянием обстоятельств более всеобъемлющих и неотвратимых: возможно, наш взгляд на нас самих, на окружающих и на мир, сосредоточенный на «управлении», «борьбе» и «менеджменте», после нескольких десятилетий существования экономики, ориентированной на высокую продуктивность, и соответствующих развлечений (от «Слабого звена» до основанных на конкуренции реалити-шоу) тоже изменится из-за того, что структура нашей экономики и наши «ценности» очень далеки от реальности.

Возможно, нашим детям все это покажется таким же чуждым и далеким, каким нам сейчас представляется молодой эсэсовец и старый профессор Гарцбургской академии, который никак не может смириться с поражением рейха и пытается сублимировать горькие чувства, превращая свою страну в экономического гиганта.

Приложение. Литература по теме

Agamben, Giorgio, Homo sacer. Le pouvoir souverain et la vie nue, trad. Marilène Raiola, Paris, Éditions du Seuil, 1997.

Agamben, Giorgio, Moyens sans fins. Notes sur la politique, trad. Danièle Valin, Paris, Rivages, 2002.

Bajohr, Frank et Wildt, Michael (dir.), Volksgemeinschaft. Neue Forschungen zur Gesellschaft des Nationalsozialismus, Francfort, Fischer Verlag, 2009, 237 p.

Bauman, Zygmunt, Modernity and the Holocaust, Cambridge, Polity Press, 1989, trad. Paule Guivarch, Modernité et holocauste, Paris, La Fabrique, 2002, rééd. Complexe, 2008, 298 p.

Boltanski, Luc et Chiapello, Éve, Le Nouvel Esprit du capitalisme, Paris, Gallimard, coll. NRF Essais, 1999, rééd. coll. Tel n° 380,