Свобода повиновения. Менеджмент от нацизма до наших дней - Иоганн Шапуто Страница 11

В сфере экономики это одно из посланий фильма 1937 года «Властитель» (Der Herrscher)[63], снятого Файтом Харланом, где Эмиль Яннингс играет стареющего руководителя крупного предприятия, Маттиаса Клаузена. Этот образцовый босс, всего добившийся в жизни сам, – настоящий Führer, и в конце фильма он решает завещать «Клаузен-Веркен» «народному сообществу». Его преемником станет такой же, как он, рабочий, а не кто-либо из членов его семьи – корыстных паразитов, бессовестных стервятников, с нетерпением ожидающих его смерти.

Про сотрудников Клаузена вполне можно сказать, что они geführt, а значит, свободны, так как служат интересам «продуктивного сообщества» (Betriebsgemeinschaft), которое, в свою очередь, служит «народному сообществу», как можно заключить из нескольких эмоциональных монологов Клаузена, вышедших из-под в высшей степени политизированного пера Теа фон Харбоу – бывшей жены Фрица Ланга, не покинувшей, в отличие от него, Германию.

Фирма Клаузена воплощает в себе архетип того, что в Третьем рейхе называют Betriebsgemeinschaft – сообществом руководителей и рабочих на предприятии. То, что Volksgemeinschaft – «народное сообщество» без классов и классовой борьбы – являет собой в политике, Betriebsgemeinschaft повторяет в экономике: внутри предприятия есть только расовая общность, там больше нет классовой ненависти. Все, и руководители, и подчиненные, свободно и радостно трудятся ради общего блага, то есть блага народного сообщества, германской расы и рейха. Эпоха марксизма, еврейской доктрины, завершилась: врожденное и естественное единство немецкого народа не смогут отрицать или разрушить эти лживые проповедники разобщенности – синдикалисты и идеологи левого движения.

Так что рейх во всех отношениях и во всех областях представляет собой царство свободы. Führer не диктатор и тем более не тиран. Его личность, его жизненный путь, его деятельность – воплощение германской свободы. Он командует не по праву старшинства или рождения, не по указу вышестоящих, не по велению свыше, а потому, что он лучше других понял законы природы и истории, а следовательно, обладает наиболее подходящими качествами для защиты и развития немецкой «крови». На всех уровнях – в военной, полувоенной, политической, экономической, гражданской сферах – действуют мириады фюреров, также избранных самой природой за их таланты и дарования. Те, кто за ними следует (Gefolgschaft), свободны, так как приказы руководителей суть изъявление глубинной воли и необходимости, судьбоносной для германской расы.

Историк Дитер Ребентиш еще в 1980-х годах замечал и подчеркивал, что Третий рейх постепенно отказывался от администрирования (Verwaltung), слишком римского и французского, чтобы решительно шагнуть в эпоху менеджмента, гибкого и проактивного Menschenführung[64]. Verwaltung принадлежит отжившей эпохе самодержавных правителей и личностей, подчиненных правилам, придуманным и утвержденным кем-то другим. Это печальное наследие Поздней Римской империи – настоящей расовой помойки, которая находила опору только в самых застывших и общих письменных нормах, вытекавшей из этого тирании духовенства и французского деспотизма. Menschenführung же, напротив, предполагает, что сообщество (например, сотрудники государственных структур или предприятий) добровольно одобрило приказ или решение и адаптировало их для своих нужд.

Таким образом, Третий рейх – это не деспотический режим, а, как утверждает один из его юристов Ганс Франк, «правовое национал-социалистическое государство», штрих, венчающий картину германской свободы.

До 1933 года господство Verwaltung (администрирования) узаконивало и увековечивало рабство немецкого подданного, зависимого от механистичных и ригидных структур государства, армии, правосудия… Эпоха менеджмента, Menschenführung, дает возможность каждому, будучи geführt (ведомым, направляемым), быть сопричастным выражению воли и свободы фюрера, то есть человека, который наилучшим образом понял и воплотил глубинную волю германской расы, приведя ее в согласие с нею самой и с природой. Это проявляется как на уровне фундаментальных принципов организации национал-социалистического общества, так и в практических и конкретных аспектах экономики и повседневной жизни.

«Третий рейх, – с удовлетворением замечает Рейнхард Хён, – благодаря сообществам и свободе ниспровергает современное государство, наследующее эпохе абсолютизма».

Верный тому, что его коллеги пишут между 1933 и 1945 годами о государстве, о необходимых в нем изменениях и неизбежной трансформации, Хён не отступится от этого никогда, даже после утраты нацистами власти. Зло – это государство, которое со времен Людовика XIV во Франции и «короля-солдата»[65] в Пруссии поработило общество германцев, положив конец его прекрасной жизни, вместо того чтобы позволить ему развиваться. После 1945 года и на протяжении всего его очень долгого карьерного пути – вначале в качестве юриста и одного из высших чинов СС, а затем в сфере менеджмента – он, как мы видим, не устает повторять то же самое, вплоть до того, что, поскольку идея «народного сообщества» после безоговорочной капитуляции рейха более не была актуальной, единственным местом для проявления свободы, креативности и способности развиваться стало предприятие.

Глава четвертая. «Человеческие ресурсы»: менеджмент и забота

Работа юристов Третьего рейха над теорией «управления людьми» (понятие Menschenführung переводит и адаптирует к немецким реалиям американское management) неразрывно связана с одним амбициозным и доходящим до навязчивости желанием: положить конец «классовой борьбе» путем объединения расы и всеобщего труда на благо Германии и Volksgemeinschaft («народного сообщества»). Идея, согласно которой общество состоит из отдельных личностей и расколото классовыми конфликтами, по мнению нацистов, отражает искаженное представление о реальности, свойственное французским революционерам, их вдохновителям (прежде всего Руссо), а также Карлу Марксу, и немецкому и русскому большевистскому еврейству.

На праздновании Дня труда 1 мая 1933 года, на грандиозной церемонии в Темпельхофе, было объявлено об окончании классовой борьбы и о наступлении эры общества «товарищей по расе» (Volksgenossen), участников битвы за выживание, которую приходится вести Германии.

Нацистское видение мира и истории довольно мрачно: жизнь есть вечный бой – против природы, болезней, других народов и других рас. Этот топос социального дарвинизма радикализируется и регулярно использовался при Третьем рейхе, в Германии, постоянно сотрясаемой травмирующими событиями: быстрая и жесткая модернизация с 1871 по 1914 год, Первая мировая война 1914–1918 (1919) и поражение в ней, так называемая гражданская война с 1918-го по 1923-й, гиперинфляция 1922–1923 годов, а затем, с 1929-го, вызванный ею серьезный экономический, социальный и политический кризис, а также культурный и психологический. Изображение Германии как страны, осаждаемой врагом и подвергающейся угрозам со всех сторон, несомненно, находит некоторые подтверждения в реальности – и нацисты знают, что сожаление и нагнетание тревоги в их речах вызывали отклик у современников.

К ним тем более внимательно прислушивались, что они не только жаловались. Они также предлагали