Се7мь больных грехов: полные злодеяния - Кевин Суини Страница 61

Вздох через громкоговорители.

- О, ради... Хм. Ладно, я разберусь со всем этим в процессе редактирования в любом случае, так что знаешь что? Я побалую вас! Немного моего собственного изложения! Дело в том, что... Я - художник-террорист. "Семь Больных Грехов" – это моя последняя работа, мультимедийная инсталляция, перформанс, работающий в среде плоти и крови.

Фрэнсис уставилaсь вверх.

Вэл потер рот.

Смерть стояла, повесив голову.

- Вы лжете, - сказала Фрэнсис.

Громкоговорители ничего не сказали.

Затем...

Xихиканье. По обратной связи.

- А я-то думал, что это была отличная порция парного лошадиного дерьма! Ну, ладно, как хотите! Просто продолжайте... и, может быть, я расскажу вам правду, а?

Щелк.

Тишина.

Сидя на полу, Кир продолжал булькать. Его пальцы левой руки дрожали, а левая нога дергалась, влево-вправо, влево-вправо. Фрэнсис посмотрела на Вэла, посмотрела на Смерть.

- У нас есть еще два задания, - сказала она. - Я бы предложила нам выполнить их быстро.

Вэл фыркнул.

- Да? Ты вызываешься засунуть руку в блендер? Или, может быть, выколоть глаз и съесть его?

- Нет, - отрезала Фрэнсис.

Она повернулась к Смерти.

K Смерти, чья рука держала единственное оружие.

Паяльную лампу, которую она направляла на них обоих.

- Этот человек – дурак, - сказала она, указывая на Вэла. - И он не заслуживает доверия. Я думаю, если бы мы с тобой заключили партнерство, мы могли бы сбежать из этого места.

- Подожди минутку, сучка нахальная! - огрызнулся Вэл. - Смерть, любовь моя, тебе не стоит ее слушать, она – холодная потребительница! Видишь, как она готова бросить меня под колеса? Неужели ты думаешь, что она уже не придумывает, как поиметь и тебя? Поиграть с тобой, как со скрипкой, а потом оборвать нахрен все струны?

Смерть повернулась в одну сторону, потом в другую, явно пытаясь выбрать, кому верить... Затем ее свободная рука поднялась и сняла маску. Она была красива, хотя и сильно покрыта шрамами. Из-за шрамов невозможно было определить ее возраст, так как они были разбросаны по ее высокому лбу, по высоким скулам и даже губам, которые когда-то были идеальными бантиками. Раны, когда-то открытые бритвой или стеклом, оставались открытыми и зараженными, пока не стали постоянными, завитки и прямые линии создавали смысл.

Шрамы складывались в слова.

Похоть - под левым глазом.

Чревоугодие, раздваивающее ее рот.

Лень - через подбородок.

Жадность была нацарапана в виде шрама на правой щеке, а Зависть - на левой.

Гнев был вырезан от виска до челюсти.

А на лбу - Гордыня.

- Я не Смерть, - молвила она. Ее голос был хриплым, но музыкальным. Голос, идеальный для рекламы предметов роскоши, для описания шоколадных конфет, сделанных в Бельгии из лучшего эквадорского какао. - Я – первая и истинная Ученица Искариота.

Фрэнсис не могла говорить, и, что удивительно, ирландец тоже не находил слов.

Но, конечно, нашелся тот, кто смог.

Щелк.

- Вот это поворот, мальчики и девочки!

* * *

ЧЁРНЫЙ ЭКРАН.

ГОЛОС НАЧИНАЕТ ДИКТОВАТЬ. ГОЛОС ВЕЛИКОЛЕПЕН; СЛОГИ КАК ШЕЛКОВИСТЫЙ КРЕМ:

- Говорят, что один человек не может изменить мир к лучшему и что действия одного человека не изменят устройство мира. В этот день, в Пасхальное Bоскресенье, самый важный день в христианском календаре, я утверждаю, что это не так, ибо в этот день более двух тысяч лет назад человек восстал из гроба и навсегда изменил весь мир. Благодаря Иисусу нет необходимости бояться смерти.

И все же...

Я всего лишь одна, и я намерена изменить мир к лучшему.

Три гранаты.

По одной за каждый день, когда Он лежал в своей гробнице.

ЧЁРНЫЙ ЭКРАН МЕНЯЕТСЯ НА НЕСТАЦИОНАРНЫЕ КАДРЫ, КАК БУДТО СНЯТЫЕ СКРЫТОЙ КАМЕРОЙ.

- Один, два, три, начало игры!

Дети со смехом бегут в глубину сада.

ЭКРАН СНОВА СТАНОВИТСЯ ЧЁРНЫМ.

ГОЛОС НАЧИНАЕТ СНОВА:

- Я не отношусь к этому действию легкомысленно. В течение многих лет сообщалось, что идет "война за Рождество", и что секуляризм пытается узурпировать наше празднование рождения Христа эрзац-праздником, посвященным гедонистическому потреблению. Возможно, это правда, но я считаю более коварным то, как Рождество и сопутствующая ему безвкусица затмевают Пасху. Мы, конечно, должны праздновать Его рождение, но еще больше мы должны праздновать Его смерть. Даже больше.

Идет война против Пасхи.

ЧЁРНЫЙ ЭКРАН МЕНЯЕТСЯ НА НЕСТАБИЛЬНЫЕ КАДРЫ, КАК БУДТО СНЯТЫЕ СКРЫТОЙ КАМЕРОЙ.

Конечно, это было не так хорошо, как Рождество, но даже в теплое весеннее утро, как и на Йоль, новость о том, что приходил гость и оставлял подарки, было почти таким же волшебным. А как весело было обнаружить их самому!

ЭКРАН СНОВА СТАНОВИТСЯ ЧЁРНЫМ.

ГОЛОС НАЧИНАЕТ СНОВА:

- Они были закреплены булавками. Любой, кто попытается взять один из них выдернет устройство из штыря. В любой попытке оспорить мою миссию, имейте в виду, что я хорошо знаю Писание по этому вопросу. Я отвечу просто: те, кого я сегодня убиваю, подвергаются наибольшему риску, так как именно на них направлены худшие извращения в этот священный праздник. И, хотя я называю себя христианкой, точнее было бы сказать, что, хотя я знаю Иисуса как спасителя, это путь Искариота, которым я действительно следую.

В конце концов, наш Господь знал, что его ожидает вечная слава.

Иуда тоже знал, какова цена его поступка.

ЧЁРНЫЙ ЭКРАН МЕНЯЕТСЯ НА НЕСТАБИЛЬНЫЕ КАДРЫ, КАК БУДТО СНЯТЫЕ СКРЫТОЙ КАМЕРОЙ.

Спотыкаясь от тяжести корзины, хотя та была еще пуста, самая маленькая девочка близка к слезам, видя, как ее друзья перебегают от кустов к клумбам и делают свои открытия. Оставят ли они что-нибудь для нее? Но у нее зоркие глаза, и она замечает вспышку цвета, которую не заметили другие в своем нетерпении. Счастливая, она бежит к нему, покачивая чепчиком.

ЭКРАН СНОВА СТАНОВИТСЯ ЧЕРНЫМ.

ГОЛОС НАЧИНАЕТ СНОВА:

- Они аккуратно раскрашены так, что выглядят в точности как яйца. Да, три отдельных объекта. Нет, я не скажу вам. Вы и так скоро узнаете. Говорят, что один человек не может изменить ситуацию, и что действия одного действия одного человека не изменят мир. В этот день, в Пасхальное воскресенье, самый важный день в христианском календаре, я утверждаю, что это не так, ибо в этот день более двух тысяч лет назад человек обрек своего друга на жизнь вечную... а