Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам Страница 42

Компакт-диск начинает заедать еще до того, как вы нажмете кнопку воспроизведения. Я сказал им, что все равно не подхожу для этой работы. Мне нравится хэви-метал. Они сказали, что есть доказательства того, что хэви-метал превращает детей в убийц. Я ответил, что если это правда, то Барри Манилов, вероятно, превращает детей во флористов.

Было начало мая, влажность Флориду еще не накрыла, а отель был достаточно дешевым, так что мы взяли напрокат машину и проводили дни, греясь на солнце на мелком белом песке острова Сиеста-Ки и разглядывая витрины на площади Сент-Арманс-Серкл, ужинали на улице, а затем возвращались в отель, чтобы заняться тем, что у нас получалось лучше всего, и я забеспокоился, только когда она показала мне бейсбольную биту.

Мы лежали в постели, мой мистер Мускул очень болел.

- Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве это не нападение с причинением увечий? Прости за каламбур.

- Нет, если это будет по обоюдному согласию. Думаю, если ты возьмешься за биту повыше, то сможешь опустить ее прямо мне на предплечье.

- Обеими руками?

- Думаю, придется обеими, да. Иначе предплечье не сломается. Будет просто ужасный синяк.

- А мы этого не хотим.

- Нет.

- Можно я об этом подумаю?

- Конечно. Я сегодня слишком устала. Я просто подумала, как это соответствует обстановке, понимаешь? Мы в Сарасоте. "Цинциннати Редс" проводят здесь весеннюю тренировку. Всякий раз, когда я увижу их по телевизору, я буду думать о тебе.

Я тоже смертельно устал, но, лежа в постели, продолжал думать, что, возможно, я немного переоценил свои силы, и что мизинец или палец на ноге - это одно, а вот лучевая или локтевая кость - совсем другое. Не говоря уже обо всех этих чувствительных нервах и нежных кровеносных сосудах, которые там находятся. Что я могу покалечить эту чокнутую сучку, и что тогда со мной будет? Спал я беспокойно. Помню, в какой-то момент я превратился в Йоги Берру[28], и этот Берра снова промахнулся - он никогда не мог толком попасть по мячу - и я помню, как думал, как это бывает, когда ты наполовину спишь, а наполовину бодрствуешь, - что я даже не за ту команду играю.

В другой момент меня арестовала полиция Сарасоты, обвинив во взломе и проникновении.

Однако пробуждение было приятным от того, что губы Кэрол скользили вверх и вниз по моему члену, и, не успев сказать "Вот это да", я уже щекотал им ее миндалины.

Она подняла голову и улыбнулась, держа его во рту, и, кажется, сказала "Доброе утро".

Я знаю, что ответил "Доброе утро".

Она поднялась на колени, впустила меня в себя и начала двигаться взад-вперед и из стороны в сторону, и вскоре я начал кончать. Я понял, что это происходит, не только по ощущениям внизу, но и потому, что у меня вырвался хрюкающий стон из глубины горла, - и поскольку я закрыл глаза, то не заметил, как это произошло.

Полагаю, она полезла рукой за спинку кровати, и в следующее мгновение я почувствовал, что моя правая ключица взорвалась. Я закричал и оттолкнул ее от себя, она упала на мои бедра, бита вылетела из ее рук на пол, а моя сперма брызнула ей на волосы, как нити липкой мишуры на рождественской елке. Она улыбалась. Я кричал и стонал.

- Ты, блядь...!

- Я думала, ты захочешь узнать, каково это, - сказала она. – Ну и как тебе?

- Ах ты, блядь... ты чокнутая... ты мерзкая сука!

И я не знаю, как я справился с болью, и даже смог разглядеть ее достаточно ясно сквозь желтые точки, вспыхивающие перед глазами, но я наклонился к ней и врезал левым кулаком ей в челюсть, как будто он был рожден для того, чтобы оказаться там один раз, только один раз в этой проклятой жизни, а потом оставить свой след навсегда.

Она не упала с кровати - она соскользнула с нее. Боком, почти грациозно. Как девушка, плавно выскальзывающая из водных лыж в каком-то фильме с Эстер Уильямс[29]. Ну, мы были во Флориде.

Моя ключица убивала меня. Мой кулак убивал меня. Я чувствовал себя одним большим мешком боли.

Вот и все ощущения от сломанных костей.

Большое спасибо, что поделилась.

Я слышал, как она рыдает рядом с кроватью.

Каким-то образом я встал и подошел к ней. Она лежала на спине, ее правое плечо было согнуто под странным, неестественным углом. Она пыталась удержать челюсть на месте левой рукой.

- Кажется, ты сломал мне челюсть, - рыдала она.

По крайней мере, я думаю, что именно это она сказала.

Я видел, что у нее вывихнуто плечо.

Мне было неприятно смотреть, как женщина плачет, поэтому я пошел в ванную, взял полотенце, наклонился и протянул ей. Челюсть, похоже, действительно была сломана.

- У меня к тебе один вопрос, Кэрол, - сказал я.

Я видел наше ближайшее будущее так же ясно, как сарасотскую ночь. Больница, объяснения, вероятно, полиция. Полет обратно в Нью-Йорк, где пассажиры и стюардессы будут смотреть на нас с сочувствием: Боже. Какая ужасная авария. Интересно, выжил ли кто-нибудь еще? Затем разрыв, слезы, неизбежное расставание.

- Что ты хочешь узнать?

Я должен был спросить.

- Ты кончила?

* * *

Для тех, кто впервые слышит о Струпе, он герой примерно полудюжины моих эксцентричных рассказов, впервые опубликованных в мужских журналах в 70-х годах, а затем собранных в книге "Искалеченные в колесе секса". Он же герой повести "Случай на Овечьем лугу" из сборника "Мишень", куда вошли также произведения Эдварда Ли и Ричарда Лаймона. Я придумал его в 1976 году для рассказа в журнале "Swank" - явно вдохновившись Чарльзом Буковски, - и с тех пор он время от времени вторгается в мое сознание, разъяренный женоненавистник, ведущий себя как слон в посудной лавке.

Я наткнулся на этот фетиш сломанных костей, бродя по некоторым наиболее сомнительным дорогам интернета, и решил, что для такого неудачника, как Струп, было бы идеально встретить кого-то с такими же склонностями, и посчитал правильным и уместным снова выпустить его на свободу. Нэнси Каланта попросила меня написать рассказ для ее журнала "Horror World", и он ей очень понравился, но она сказала, что, похоже, единственное, что возмущает читателей журнала, - это откровенный секс. Не откровенные ужасы - выкалывание глаз, расчленение, чрезмерная демонстрация внутренних органов, - а именно секс.

Ну разве не