Се7мь больных грехов: полные злодеяния - Кевин Суини Страница 42

Зубы и ногти.

Слава не была капризной. Из-под рясы показался спичечный коробок. Глазница открылась, морщась, как половое отверстие какого-то отвратительного глубоководного существа. Сломанные пальцы подергивались, подобно лапкам какого-то крупного насекомого, раздавленного каблуком. Легкое раздувалось, со свистом проходя через новые отверстия.

Стон.

По крайней мере, один из них был до сих пор жив.

Возможно, оба. Трудно было сказать.

Отсюда и спичечный коробок.

Щелк.

Вздох, такой же глубокий, как и безысходность.

- Ладно, слушайте, - сказал Ученик. - Вы занимаетесь этим уже час, и я не могу уследить за тем, кто что проглотил, и кто что засунул, что куда... поэтому у нас будет "вот это поворот", внезапная смерть по принципу "победитель получает все".

Слава зажгла спичку.

- Bы, должно быть, знакомы с тем, как это работает.

Слава бросила огонек в груду плоти. И кто-то - неясно, кто именно - отчаянно попытался спасти единственное, о чем он когда-либо заботился. Bсхлипывая, начал тащить себя к двери.

"ГНЕВ"

(Семь Больных Грехов, книгa 5)

В темноте, видимой только камерой ночного видения, установленной высоко в стене, он, наконец, поддался своему голоду и укусил левую грудь мертвой девушки, кровь с молоком наполнили его рот. В другом месте в темноте заплакал младенец.

По наблюдению по прямой трансляции с камеры, работающей при слабом освещении, время в правом нижнем углу экрана показывало пятьдесят один час и сорок семь минут. Он присосался к холодной, липкой плоти распухшей груди трупа, вытягивая равное количество застывшей крови и свернувшегося молока, заглатывая их до отказа.

Его живот свело судорогой. В желудке каждого человека находится коврик нервной ткани, крупнейшее такое скопление, ганглий[19] за пределами самого мозга. Когда люди говорят о "чутье", мало кто понимает, что это не просто красочная метафора, а на самом деле правда. Его рудиментарный второй мозг пытался решить, что победит - голод или отвращение, когда он глотал разлагающуюся плазму девушки и молозиво: переварить или выблевать? Инстинкты выживания взяли верх над социальным воспитанием. Ее густая, почти желеобразная кровь имела привкус ржавого железа. Он почти преобладал над вкусом вторичной жидкости, хотя смесь протеинов, аминокислот и ферментов, составлявших то, что должно было стать первой пищей ее ребенка, все еще имела слабый привкус сыра.

Он откинулся на спину, задыхаясь. Камера отображала все в мутных зеленых и черных оттенках. На его бледно-оливковом лице блестели точки глаз и чернела борода вокруг рта. Ребенок продолжал плакать. Это был слабый звук, но он привлек его внимание. Он привлекал его внимание, сводил с ума последние два с половиной дня. Осторожно ползя по-пластунски с желудком, полным гниющей слизи, он пробирался по растрескавшемуся бетонному полу к смутной зеленой фигуре, которая кричала.

Обеими руками он зажал новорожденному челюсть, как будто собирался сделать искусственное дыхание рот в рот... а потом его вырвало прямо ему в глотку.

* * *

- Я - твой фанат номер один, - сказал Ученик Искариота, отрывая голову кенгуру.

Под ней обнаружилось красивое лицо. Бородатый, с длинными волосами, этот мужчина выглядел как Иисус, если бы тот был рыжим.

- Мне очень жаль, - промолвил Ученик.

Он говорил искренне, сидя на корточках перед похищенным. Он вздохнул и положил голову кенгуру в сумку.

- Я искренне восхищен всем тем, чего ты достиг, - продолжил он. Его голос был приглушен маской. - Объединить различных экофашистов[20] под одним брендом, должно быть, все равно, что пытаться вылечить стадo кошек от диареи! Я хочу сказать тебе, что это не личное.

Он развел руками.

- На самом деле я создал эту "работу" на твоем примере, - подтвердил он.

Маска Ученика былa такая же пустая и безликая, как лицо манекена, за исключением огромной пары накрашенных красных губ, намалеванных на ней бантиком для поцелуя.

- Харизматичный лидер, - oн жестом указал на себя. - Это я, Ученик Искариота. Плюс группа последователей с промытыми мозгами, готовых выполнять любые приказы... Mои ученики, с которыми ты познакомишься в ближайшее время. Что еще? О да, конечно! Зверства, совершаемые над теми, кого мы считаем заслуживающими искупительной дозы ультранасилия... Bсе на твоем примере! И так же, как ты, я бы предпочел не пачкать руки. Ну, а для чего же нужна группа последователей с промытыми мозгами, если не для того, чтобы пролить несколько галлонов красной жидкости от нашего имени?

Он сделал паузу.

- Но больше всего, я думаю, меня вдохновляет, как низкотехнологично вы работаете. Видит Бог, у меня ограниченный бюджет... Я имею в виду, этот твой сундук с инструментами? Тот, в который ты только что высыпали содержимое кухонного ящика?

Ученик поднес руку к маске в поцелуе шеф-повара.

После того, как голова костюма кенгуру отвалилась, чтобы показать его истинное лицо, человек, сидящий на земле со скрещенными ногами и связанными руками за спиной, ничего не сказал. Он так и сидел с тлеющим огнем в глазах и смотрел на Ученика, пока тот произносил эту речь. Только теперь он заговорил:

- Ты немедля отпустишь Отца-Природу, - заклокотал он, его глубокий голос кипел от ярости, которая подстрекала его последователей к кровопролитию. - Ты отпустишь его, или вас ждет Ад. Это Отец-Природа обещает.

Ученик захлопал в ладоши и подпрыгнул на стуле.

- Ух ты, у меня от этого мурашки по заднице! И посмотри на свое лицо! Ты выглядишь так, будто хочешь содрать мою кожу и использовать ее как туалетную бумагу! Неистовая и едва сдерживаемая ярость! Отличный материал, но постарайся немного для начала съемок, потому что тебе это понадобится!

Связанный человек в костюме кенгуру взорвался, дэт-металлический рык его голоса превратился в разрывающий барабанные перепонки рев самой черной ненависти:

- Я – СПАСАТЕЛЬ! Я – ЛИДЕР СУДА! Я – ОТЕЦ-ПРИРОДА! И ТЫ НЕ СМЕЕШЬ УДЕРЖИВАТЬ МЕНЯ, СКОТОВОД!

Ученик кивнул, как бы говоря, что понял и примет сказанное к сведению. Сказанное было тщательно обдумано.

- Держать марку! Даже перед лицом смерти, такой мучительной, что ты проклянешь свою мать за то, что она не зашила свою пизду перед твоим рождением... Я действительно, искренне восхищаюсь тобой. И говоря о том, чтобы держать