Тайна старого пансиона - Елена Ликина Страница 36

Голос Надежды Валентиновны сорвался на визг, глаза закатились. Забившись словно в падучей, она соскользнула с кресла на пол.

– Пусти! – Илси пошла на таран. Светуся была готова к нападению – с воинственным воплем выбросила вперёд руки, целясь когтями убланиче в глаза…

– Веник! Заходи сзади! – проорала Светуся. – Вдвоём мы быстрее сладим!

Наблюдавшая за происходящим Марьяна позабыла, что является одним из главных действующих лиц представления. Сцена схватки заворожила девушку, и она пропустила момент, когда слабеющие пальцы Надежды Валентиновны дёрнули за подол её платья. Непостижимым образом старуха смогла доползти до Марьяны и из последних сил рванула девушку к себе!

Не устояв, Марьяна неловко упала. Глова больно ударилась об пол, глаза залила темнота.

– Ну, наконец-то! Моя! – едва донёсся до неё торжествующий вскрик, а следом навалилась тяжесть.

Последним, что почувствовала Марьяна, было прикосновение липких старушечьих губ. Надежда Валентиновна пиявкой впилась в её рот и, захлёбываясь силой, принялась насыщаться.

25

Подслушанный в коридоре разговор немного воодушевил Нику. Разлад между хозяйками пансиона был выгоден всем застрявшим в доме гостям. Занятые выяснением отношений, сёстры могли ослабить за ними контроль. А значит, оставался шанс помочь Марьяне и сбежать!

Откровения Веника и Светуси, гонения на Любовь Валентинну – всё произошло так внезапно и неожиданно, что требовало немедленного обсуждения! И Ника решила подняться на чердак – рассказать обо всём Родиону и выстроить дальнейшие планы. У неё была ещё одна причина вернуться: Нику обеспокоила собственная «незаметность». Как так вышло, что её не увидели в коридоре? Помощники сестёр-лаум прекрасно почувствовали её запах, но обнаружить не смогли. Не увидела девушку и убланича. И Ника внезапно испугалась того, что останется невидимой для всех.

Паутина в углу слегка шевельнулась, по изящным узорам будто прошла волна. В центре причудливого плетения откуда-то появился паук. Пара жёлтых пятен ярко вспыхнула на круглой спинке, а потом Ника увидела глаза – золотистые, сияющие, такие знакомые. Это были глаза её таинственной кормилицы из леса. Они закрылись на миг и вспыхнули с новой силой – словно привлекали к себе внимание девушки. Паучок завозился и соскользнул вниз – завис напротив Никиного лица. Вправо-влево качнулась тонкая нить-паутинка, затрепетала от дыхания девушки. А паучок исчез. Лишь ниточка-тросик продолжала покачиваться из стороны в сторону. Желая остановить это движение, Ника потрогала её пальцем, ощутив кожей мягкую липковатую клейкость.

И всё вокруг изменилось. Паутина сделалась вдруг крепче каната – Ника заскользила по ней, не в состоянии оторваться.

Её повлекло куда-то вперёд – прямо через кирпичную стену, сквозь перекрытия и доски!

Раз – и она в комнате Любови Валентинны! Видит, как младшая из сестёр рыдает возле погасшего камина.

– Надюша, Надюша! Так нельзя! – бесконечно повторяет она, обращаясь к отсутствующей сестре. Глаза Любови Валентинны по-прежнему слепы, а вот волосы потемнели, сделались гладкими и блестящими. Кожа на руках сделалась ровнее. Лицо посвежело, черты приобрели утраченную с годами выразительность.

«Значит, Надежде удалось подпитаться Марьяной!» – только и успела подумать Ника, увлекаемая дальше по ниточке-паутинке.

Она увидела, как в тёмном сыром переходе отчаянно ругаются Веник со Светусей. Они почти полностью растеряли человеческие черты.

– Это всё ты! Ты упустила девчонку! – визжал свиньёй тощий как жердь белоглазый уродливый оммен. – Ты её упустила! Из-за тебя мне нечего жрать!!

– Заткнись! – рычала растрёпанная глыба-Светуся. – Мы оба её не нашли! Оба!! Девчонка успела спрятаться!

– Она сбежала! Сбежала!

– Вот уж неправда! Из дома нет выхода. Или забыл?

Веник что-то забормотал в ответ, но Ника не смогла разобрать: её перенесло в комнату со спящей Надеждой Валентиновной. Белокожая, с ярким румянцем, старшая из лаум сладко улыбалась своим снам, и длинные тёмные ресницы веером раскинулись на изящных щеках.

«Она стала как мы! – поразилась Ника. – Даже моложе! Совсем юная! Просто невероятно!»

Её удивление тут же сменилось ужасом: не означает ли это преображение, что с Марьяной окончательно расправились? Что её больше нет среди живых?!

Ника попыталась подобраться поближе к кровати, чтобы получше рассмотреть спящую, но нить потянула её за собой, показывая всё новые картинки.

Вот убланича тихо перешёптывается с домовыми. Лицо её торжественно и печально, на щеках блестят дорожки от слёз. Транялис в ответ расстроенно позвякивает бубенчиком на колпачке, а шёрстка на шубке рунгиса немного поблёкла…

Почему же для домовых ничего не меняется? Ведь лаумам стало намного лучше! Отчего дом всё дальше ветшает и вместе с ним дряхлеют служки сестёр?

Вопрос мелькнул и остался без ответа, Нику повлекло по ниточке дальше.

Под лестницей у шкафа она заметила растерянного Родиона. Он пытался отворить дверцу шкафа и что-то кричал. Внутри рыдала Нинель, неуклюже прижимала и баюкала доску для гаданий. Бегунок метался между буквами, замирал и перескакивал с одной на другую… словно заключенный внутри доски призрак девочки пытался, но не мог поговорить со своей матерью.

Новый рывок – и Ника стала падать. Живот ожгло холодом – настолько быстрым оказалось перемещение.

В тесной и тёмной каморке неподвижно застыл Монах. Связанный по рукам и ногам, он будто спал, а может, находился в спасительном забытьи…

– Миша! – Задёргавшись, Ника отчаянно потянулась к нему и… оказалась в следующей комнате, возле раскинувшейся на полу Марьяны.

Потеряв равновесие, упала рядом с подругой и только потом поняла, что бесконечное движение наконец завершилось!

Голове сделалось совсем худо, и некоторое время Ника ничего не видела и не слышала: уши будто залепило ватой, в глазах застыла пелена. Когда же перед глазами прояснилось, она повернулась к Марьяне и горестно ахнула.

Марьяну было почти невозможно узнать. Волосы потускнели, в рыжих прядях зазмеились тусклые серебристые нити. Кожа обесцветившегося лица походила на жеваную бумагу.

Надежда Валентиновна не допила лишь совсем немного – в Марьяне едва теплилась жизнь.

– Марьяна! Марьян! – Ника легонечко потрогала щёку подруги, и ладонь обдало холодом.

Сдёрнув с кровати старое одеяло, Ника неуклюже подоткнула его вокруг девушки. Потом обхватила её руки, попробовала отогреть их своим дыханием.

К сожалению, это почти не помогло – Марьяна по-прежнему ни на что не реагировала.

– Твари! Какие же твари! – Ника заметалась по комнате, не зная, что предпринять дальше.

Заметив в углу заросли паутины, подскочила к ним, прокричала в самую гущу плетения:

– Зачем ты меня сюда притащила, кормилица? Видишь же, что я не в силах ей помочь!

На шею снова слегка надавило. И хотя кормилица не показалась Нике, ответ пришёл сам собой.

Земниеку! Волшебный хлеб барздуков. Земниеку поддержит Марьяну! Земниеку спасёт!