Немые муляжи - Влад Райбер Страница 32

Мы стали вместе ходить по районам. Выискивали всяких страшных существ. Я боролся с ними, а Сашка так: вскрывал запертые двери, подавал оружие, отвлекал муляжей, если приходилось, или просто наблюдал.

Всё шло гладко, пока мы однажды не влезли в заброшенный коллектор теплотрассы. Там накануне нашли два трупа без рук и ног. Сразу понятно, кто над этим постарался…

Вот мы и отправились искать муляжа. В том коллекторе не было никаких коммуникаций. Трубы давно вынули. Остались только длинные бетонные коридоры, заваленные обрывками утеплителя и ржавыми сетками. Нам было трудно там идти. А тот чужак бегал по стенам и потолку, наплевав на законы физики.

Муляж «Вертун» – второе поколение.

Он был тонкий и вертлявый. Голова, длинная шея и четыре конечности. Его рожа до сих пор в памяти во всех деталях. Такая страшная лысая башка. Глаза еле открыты. Из кривого рта торчит язык.

Я понял, что не смогу быстро с ним справиться. Он был слишком резкий. Да ещё столько мусора под ногами…

Я крикнул Сашке: «Беги отсюда!»

Он побежал. А чужак проскользнул по потолку, догнал моего друга и стеганул тонкой рукой, будто хлыстом. Убил парня одним ударом. Убил! Представляешь?

В одну секунду испуганный Сашка бежал по коридору, а в следующую лежал мёртвый с рассечённой головой. Наверное, он умер, даже не осознав этого. Не сказав последнего слова. Это моя вина…

Я поймал того гада и давил его ногами, пока он не превратился в лужу! Но Сашку было уже не вернуть. Я оставил его там, в заброшенном коллекторе, и пришёл домой весь в слезах.

Всю ночь меня рвало. Розовая слизь выходила целыми комками.

Так функция покидает тело носителя.

Я будто изверг из себя нутро убийцы и тут же стал прежним собой. Жалким ни на что не способным недомерком. Чутьё на чужаков пропало. А может, они просто закончились?

Сколько я потом не ходил по разным местам – ни одного не встретил. Жизнь утратила всякий смысл. И единственный, кто мог бы подтвердить мои слова, ушёл в небытие.

Следующие годы прошли, как фильм на ускоренной перемотке. Выпускной, одна работа, другая, потом вообще никакой… Я знал, что если не заведу новых знакомых, то неизбежно останусь один. Но просто позволил этому случиться.

Сначала не стало матери, а потом и отца. Я один-одинёшенька в пустой квартире. Что у меня осталось? Гитара с порванными струнами

и тяжёлые воспоминания, которых никогда не стереть. У меня всё позади. Я пытался принять свою обычность, но не сумел. Поэтому прихожу сюда посмотреть на спасённых людей… Я когда-то остановил вторжение, а мне за это никакой благодарности. Одна только горечь и скорбь. Я сделал всё, что мог, и судьба отправила меня на свалку. Списала, как отработанный материал: ты выполнил свою функцию – теперь гуляй, делай всё, что хочешь. Но я не хотел делать ничего другого! Мне нравилось быть не собой, а чем-то большим!.. Вот тебе совет: брось ты свою подружку, которая теперь бьёт муляжей вместо меня. Живи простую жизнь. Попробуй научиться её ценить. Раз я не смог.

* * *

Закончив свой рассказ, бродяга поднялся со скамейки, порылся в кармане куртки и достал зажёванную по краям фотографию. Слегка разгладил её большим пальцем и показал мне:

– Вот. Это мы с Сашкой. Лучшие друзья на всю жизнь.

Снимок был из тех, что делали на дешёвую «мыльницу» в середине нулевых: чуть мутный, со вспышкой, которая выбелила лица и съела половину деталей. По углам – мелкая зернистость, а на сгибе посередине пролегала белёсая полоска, будто фото долго носили сложенным вдвое.

На нём – два подростка у торговой палатки с чипсами и шоколадками. Слева – худощавый парнишка в тёмной толстовке с накинутым капюшоном. Он стоял вполоборота, будто не хотел фотографироваться, и смотрел исподлобья.

Я узнал в нём бродягу только по глазам. Они остались такими же внимательными и суровыми – даже на этом мутном, пересвеченном кадре.

Мне почему-то вспомнилась Эл. Она тоже была такой, когда мы познакомились…

Справа стоял другой парень в светлой футболке. Он улыбался, слегка щурясь от вспышки.

Бродяга сунул фотографию обратно в карман, потёр озябшие ладони и пошёл куда-то вглубь парка.

Он не попрощался. И я не окликнул его даже словом.

Реванш

К полудню погода разгулялась. Холодное солнце стало тёплым. Меня разбудили его ласковые лучи. Я потянулся в кровати. Лежать бы так до вечера, но не хотелось терять время.

Такой яркий день утекает. Вот бы провести его с девушкой, о которой невозможно не думать. А почему нет?

Я поднялся с кровати, натянул джинсы и футболку. Решил, что пойду к ней без сообщений и звонков.

На улице оказалось удивительно светло. Всё казалось ярче, прямо как летом.

Когда я уже стоял у её двери, сердце вдруг замерло. А может, стоило сначала позвонить? Как-то это всё бесцеремонно. Ну, да ладно! Я постучал и стал ждать.

Дверь открылась спустя пару минут. На пороге появилась Эл. Всё в той же пижаме-комбинезоне с вишенками. И она уже успела запачкать её джемом.

– Привет, – сказал я.

Девушка облокотилась плечом на косяк, скрестила руки и внимательно оглядела меня – от ботинок до лица:

– Ты снова в гости?

Я собрался с силами и всё-таки выдал то, ради чего пришёл:

– Хочу позвать тебя на свидание. Без особой надежды, но попытка не пытка.

– Свидание? Хм! – она приподняла одну бровь.

Я выдержал её взгляд и пояснил:

– Это значит провести время вдвоём в приятной обстановке.

– Ага! Чтобы проверить, есть ли почва для романтических отношений, – колко проговорила она.

– Вроде того, – сказал я, не отводя глаз.

– У тебя крыша поехала? Я же скоро… – Эл вдруг запнулась, задумчиво почесала лоб и сказала: – А впрочем: не все романы длятся долго. И горевать будешь ты один. Ладно, что ты там придумал?

– Ничего особенного: обычная прогулка, – ответил я.

Она театрально закатила глаза, оттолкнулась от косяка и чуть расправила плечи:

– Извини. Я сейчас очень занята. Читаю книгу!

Я спрятал руки в карманы и покачал головой:

– М-м… А что за книга?

Тут её лицо засветилось. Кажется, она обрадовалась, что я спросил, и принялась рассказывать:

– Та самая, что ты мне подарил. «Скверный