Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф Страница 159

Изабеллы, Диор Лашанс выглядела до последнего дюйма святым дитятей небес. Подобающая невеста для храброго юного принца Августина. Их союз обеспечил бы продолжение кровной линии Максимилля Мученика, соединённой с линией самого Всемогущего. И когда придворные Золотых Чертогов снова принялись перешёптываться меж собою, одно стало теперь предельно ясно благодаря Принцессе а Мэргенн.

Единственный венец за возвращение солнца был и впрямь дешёвой ценой.

Рейн смахнула с обожжённых слезами ресниц и медленно заняла своё место. Диор поднялась безмолвно и побрела, спотыкаясь, к выходу. А Филипп, первородный сын Александра III, взглянул на свою маму с вопросом в глазах.

Жан-Франсуа цокнул языком, качая головой, когда обмакнул перо.

— Вот это политик.

IV

НОВЫМИ ГЛАЗАМИ

— Зачем ты это сделала?

После они стояли в опочивальне Диор, одни, но не одни. Покой был хорошо обставлен, сплошь золото, бархат и красное дерево. Пламя плясало в великом очаге, преломляясь на графинах вина и хрустальных кубках на каминной полке, и жар его заставлял наши крошечные крылья дрожать. Рейн сидела в мягком бархатном кресле, разноцветные глаза прикованы к Граалю. Диор расхаживала пред тем огнём, голос срывался от негодования, когда она обернулась к принцессе.

— Зачем, чёрт возьми, ты это сделала, Рейн?

— Что именно сделала?

— Ты знаешь, о чём я, не строй из себя дуру! Зачем ты так сцепилась с Изабеллой?

Принцесса поджала губы, вздохнув, когда глянула в пламя.

— Я выросла при этом дворе, помнишь? Я знаю, как думают эти люди, Диор. Если бы мы предложили брак Филиппу наедине, там бы эта мысль и умерла. Но теперь этот вопрос живёт в умах всякого генерала, всякого лорда, всякого вершителя власти в этом городе. Изабелла вошла в династию через замужество. Она правительница-женщина, овдовевшая на троне, и Августин лишь по имени. В том зале камень нельзя было бы бросить, не попав в человека, что не сменял бы её на Филиппа. На наследника-мужчину крови Августин.

— А почему ты сперва не поговорила со мной?

— А что бы ты сказала?

Диор мрачно глядела, ледяно-синие глаза стали расплавленными в свете того пламени.

— Про то, что меня продают, как корову, тому жеманному говнюку?

— Принц Филипп — добрый человек. Храбрый воин. Его люди его обожают.

— Не знаю, от чего меня сильнее мутит. От мысли о нашем союзе или от того, как ты говоришь о его плоде пред полным залом слюнявых аристократишек-дрочил!

— Династия Августин пережила шесть столетий, Диор. Нет для них ничего важнее мысли о преемстве. — Рейн поднялась теперь на ноги, гнев сиял в её фейских глазах. — Я старалась подсластить чашу. Ты дочь уличной девки, ради Бога, а мы пытаемся усадить тебя на трон целой окаянной империи! Сладкая Дева-Мать, ты хочешь покончить с мертводнём или нет?

— Разумеется, хочу!

— Тогда чего ты лезешь мне в зад за то, что я пытаюсь помочь тебе это сделать?

— Потому что я…

Диор обернулась к пламени, отблеск огня плясал на бледной синеве.

— Я просто…

Грааль покачала головой, ругаясь себе под нос. И с рыком она ударила кулаком по каминной полке, её здоровая рука сжата в кулак до белых костяшек. Удар был грозен, и силы в её порченой крови хватило, чтобы расколоть камень. Но она оставила за собою красный мазок, костяшки рассечены до мяса.

Диор зашипела, окровавленные пальцы укрыты в её искалеченной руке. Она попятилась, снова выругавшись, дрожащие губы сжаты в нить. Рейн смотрела, проговорив тихо в тишину:

— Ты в порядке?

Диор глядела на свои кровоточащие костяшки, ссадины уже начинали затягиваться. И, обернувшись к девушке, которую обожала, Грааль покачала головой и шепнула:

— …Нет.

— О, любовь моя, — выдохнула Рейн.

Грааль опустилась на колени, и Принцесса скользнула вниз ей навстречу, и Диор уже плакала, когда они обвили друг друга руками. Рыдания Диор были до самых костей, сотрясающие, и вся скорбь, и кровь, и боль, и потери последних месяцев изливались из неё потоком. Рейн тоже плакала, глаза закрыты, пока девушка в её объятиях дрожала, как лист.

— Всё хорошо, — шептала она, разглаживая те пепельные локоны. — Всё хорошо, Диор.

— Всё нехорошо, — ответила Диор, лицо вжато в волосы Рейн. — Я нехороша. С тех пор как Габ ушёл, всё пошло к чертям. Я никогда не думала, что будет вот так. Я никогда…

Грааль закрыла глаза, держась за Рейн как за саму жизнь.

— Прости, что я не поговорила сперва с тобой, — прошептала Рейн. — Честно, я и сама-то начала обдумывать эту мысль лишь сегодня вечером. Я и прежде её жевала, но казалось это блажью, а вот то, как Филипп глянул на мать, когда она прилюдно его осадила… — Принцесса покачала головой. — Это просто… вдруг обрело смысл для меня. Будто я увидела это новыми глазами.

Рейн стиснула крепче, руки вокруг Диор.

— Но ты права. Прости меня.

Диор шмыгнула носом, голос её был лишь шёпотом.

— Знаешь, с тех пор как Рафа и Хлоя нашли меня в Лашааме, я ждала, когда упадёт второй башмак. Ждала подвоха. Гребаной цены, что мне придётся заплатить, и вот она. Всё как всегда. Все, кто мне дорог, либо уходят, либо их отнимают. Мама. Тофф. Рафа. Бел. Сирша. Хлоя. Габ. Феба.

Она глубоко вздохнула.

— Теперь ещё и ты.

Рейн покачала головой, обхватив лицо Диор ладонями.

— Диор, я никуда не ухожу.

Грааль встретила глаза девушки повыше, её собственные влажны от слёз.

— Тогда поцелуй меня.

Рейн дрогнула, тяжело сглотнув.

— Я…

Диор склонилась ближе, шепча, и обожжённые слезами губы искали губ Рейн.

— Поцелуй меня.

— …Не могу.

Рейн отстранилась из объятий Диор, вздохнув.

— Сколько раз ты будешь заставлять меня играть злодейку? Мы не можем, Диор.

— Ты меня больше не любишь?

— Разумеется, люблю, но…

— Но что?

— Но Коннор а Лахлайн — твой отец и мой! Ради Бога, мы сводные сёстры!

— Мы этого не знаем! Феба лишь подозревает, что ты дочь Коннора; нет никаких доказательств, кроме цвета твоих глаз! Она может ошибаться, она может…

— А если нет? — Рейн поднялась на ноги, недоверчиво теперь. — Ты хотела бы, чтобы мы этим рискнули? Достаточно греха в том, что мы делали, не говоря уж о том, чтобы вкусить тот грех удвоенным!

— Не говори так, —