Немые муляжи - Влад Райбер Страница 10

Сеню я знал с детства. Малышами мы носились гурьбой, только потом разделились на «касты».

Этого парня дразнили, и он на всех обиделся. Стал замкнутым, одиноким. Но теперь с ним произошла какая-то перемена. Он снова проявлял интерес к общению. То в одной компании постоит, то в другой.

Как-то раз ко мне подбежал Вовик и спросил:

– Слух, Костя, ты Крысу знаешь?

– Зачем так называть человека? У него имя есть, – ответил я.

– Ну, похож он на крысу, что я сделаю? – Вовик выставил вперёд верхние зубы и сложил руки, как лапки.

– Так чего хотел? – спросил я.

Вовик перестал кривиться:

– Короче! Я с ним не вожусь, а ты, может, попросишь у него жвачку? Себе и мне заодно.

Я не понял, о чём речь:

– Какую ещё жвачку?

– Настоящую американскую. «Дональд». Её по рублю продают, а Крыса, говорят, угощает бесплатно.

Вовик немного ошибался. В нашу страну жевательная резинка «Дональд» попадала не из-за океана. Её, вроде как, производили в Голландии. Во времена дефицита для советского ребёнка она была настоящим сокровищем. Но я жвачки не любил. Думал: какой смысл мусолить резину? Мне по вкусу были мятные таблетки «Холодок». И цена им семь копеек.

– А у него она откуда? – спросил я Вовика.

– Есть слух, что Крыса нашёл тайник фальцовщиков, но не говорит где, – сказал он шёпотом. – Ходит теперь, как царь. Раздаёт только избранным. Ты парень дружелюбный. Может, подмажешься к нему?

– Мне этой жвачки не надо, – сказал я.

Вовик махнул рукой:

– Дурак ты! Она знаешь какая вкусная! И ещё можно пузыри надувать. Это тебе не «Ну, погоди» с макаронной фабрики. Её вообще варят из старых калош. Ты знал?

– Не знал и пофиг, – фыркнул я.

Вовик расставил руки и ноги в стороны, изображая «знак качества», и парировал:

– Извините, лучше не можем! А «Дональд» – настоящая жвачка. И внутри цветные вкладыши с картинками, как в мультиках.

– Если хочешь, сам с ним подружись, – посоветовал я. – Только «крысой» не называй.

– Да и подружусь, знаешь! Говорят, у него даже есть жвачка… – Вовик наклонился к моему уху и прошептал: – «Супер бич гёрлз». Прикинь?

– Мне это ни о чём не говорит, – ответил я.

– Да там вкладыши такие интересные… – хихикнул Вовик. – С женщинами.

– Понятно. Мне идти пора, – сказал я, уже и не зная, как отвертеться от назойливого парня.

– Дурак ты, Костя, – Вовик плюнул на асфальт. – Ничего в этой жизни не понимаешь. Иди уроки зубри.

Я показал ему шиш, и мы разошлись.

Прошла неделя, а те ребята так и не объявились. Но никто особо не волновался. Стоило ожидать, что они рано или поздно попадут в серьёзную передрягу.

Но потом пропал ещё один подросток – Петя Васнецов. Он тоже был немного забиякой, но в целом пацан как пацан. Школу не прогуливал, с плохими компаниями не связывался. Куда Петя мог деться, никто не знал, поэтому сразу забили тревогу. Потом ещё кто-то исчез в соседнем районе.

Так и не был найден.

Взрослые заговорили о том, что людей похищают. Мама попросила меня быть осторожным и не ходить на улицу без собаки. Дворы к вечеру пустели. Родители не отпускали своих детей.

Выгуливая Тину на закате, я стал редко встречать своих ровесников и тех, кто помладше. А Сеня всё так же ходил, ничего не опасаясь.

Одним туманным вечером, идя из булочной, я увидел его в компании незнакомого пацана. Они шли, озираясь по сторонам, словно боясь, что их заметят.

Я встал на углу дома и начал смотреть, что это ребята там задумали.

У того парня светились глаза, казалось, он сгорал от нетерпения, ожидая какого-то чуда. Он был высокий такой, осанистый, зализанный, одетый с иголочки. Такой бы вряд ли стал дружить с чудаками, вроде «крысы».

– Сюда, – тихо сказал Сеня, подвёл его к двери подвала и сорвал замок.

– Фу! Оттуда воняет! – парень зажал нос.

– Тих ты! – шикнул Сеня. – Не хочешь – иди отсюда тогда…

– Ладно, показывай, – согласился его знакомый.

И они исчезли в темноте за дверью.

Я наблюдал: там что ли пресловутый тайник фальцовщиков?

Не прошло и нескольких минут, как из подвала вышел Сеня. Один! Он закрыл дверь, вставил замок на место и пошёл к своему подъезду.

У меня отпала челюсть. Я сразу обо всём догадался. Это из-за него пропадают ребята. Он что-то делал с ними в подвале. Сеня запер там какого-то парня.

Нельзя это так оставлять!

Я подбежал к двери. Дёрнул замок, дужка отпала.

– Эй! Ты жив? – мой крик рассеялся в глубине.

Ступеньки утопали в темноте. Снизу было слышно только:

«Он там что, жвачки жуёт, не зная, что его заперли?», – подумал я.

Хотелось просто уйти, оставив дверь открытой. Сам выберется!

Но я не мог так поступить, поэтому пошёл вниз. Вряд ли бы мне удалось что-то увидеть, но как раз вовремя включили фонари. Они постепенно разгорались, и жёлтый свет немного просачивался в подвал.

Мерзкое чавканье звучало всё громче и отдавало эхом в пустых стенах.

– Что ты тут делае… – я не смог закончить фразу.

Из моего горла вырвался лишь хрип, когда перед глазами возникло ЭТО!

Жевал вовсе не тот парень. Это жевали его! Он лежал лицом вниз. А в его плечо вгрызлось что-то многоногое.

Тело и голова этого зверя были одним целым. Сквозь кожу просвечивали внутренности и кости. Хребет торчал наружу. Жилы свисали с боков, как провода.

Муляж «Пожиратель» – первое поколение

Монстр передвигался на шести искривлённых конечностях. В его огромной пасти поблёскивали зубы. Розовые от крови! Крупные, словно у акулы. А глаз не различить… может, их и вовсе не было.

Но он почувствовал меня. Услышал голос, втянул запах. Оторвался от кровавой трапезы, издав громкий, бурлящий звук!

Я бежал оттуда спиной вперёд, спотыкаясь о ступеньки. Если бы промедлил, то монстр догнал бы меня на своих шести ногах.

Дверь на замок и спасаться! Скорее бежать домой!

Сеня… Это был его питомец. Парень из соседнего двора заманивал людей в ловушку. Скармливал их зубастой твари.

Я был прав, думая, что помимо трубного червя есть и другие аномальные существа.

Нужно было срочно рассказать кому-то о том, что происходит. Всю ночь я составлял в голове убедительный рассказ, с которым собирался пойти в отделение милиции.

Думал пропустить школу и ничего не говорить маме. Такие вещи важнее уроков.

Утром я вышел из дома с Тиной. Её надо было