Стать хищной птицей - Кира Брайан Страница 68

– Давай честно. Та девушка несовершеннолетняя. Мне нет резона сажать за решетку детей. А Гуров довольно серьезный преступник, и прежде у нас не было на него ничего. – Он придвинулся ближе. – Я закрою глаза на то, что мы нашли тела не только твоего брата и отца, но и его людей тоже. Спишем это на бандитские разборки. Я бы хотел тебя попросить дать показания, а после опознать преступника.

– Могу я кое о чем попросить в ответ? – Скворец с надеждой посмотрел на мужчину. – Не отправляйте Соловушку в службу опеки. Я позабочусь о ней, найду работу. Пожалуйста, не разделяйте нас.

Мужчина долго смотрел на Скворца, а после улыбнулся и кивнул. Красиков выглядел доброжелательно и внушал доверие, отчего Скворец без сомнений согласился на сделку.

– С этим разберемся. – Он положил листок перед Скворцом. – Только, парень, давай больше без глупостей. Не надо тебе в это все лезть.

Скворец беззвучно кивнул и взялся за ручку, чтобы написать заявление. Красиков помогал ему правильно оформить все, чтобы не возникало лишних вопросов. Скворец несколько раз переписывал все заново. Сама мысль о том, чтобы переложить свои проблемы на чужие плечи казалась ему дикой. Но Скворец прекрасно понимал, что сейчас это гарантирует им безопасность и свободу для полета. Сейчас это было самым оптимальным решением, которое Соловушка одобрит. А после он дождется Гурова и возместит ему все в двойном размере. Скворец отомстит каждому за семью, что у него отняли.

* * *

Соловушка ждала Скворца на крыльце больницы, прокручивая в пальцах сухую травинку. Ее лицо стало чуть менее бледным, но в глазах так и не проснулась та искра, которую так сильно любил Скворец. Она слегка поджала губы и смотрела на носки кроссовок. Скворец подошел к Соловушке и встал рядом, но она так и не посмотрела в его сторону. Каждый день в году на протяжении шести лет Скворец мог глядеть на Соловушку вечно, находя каждый раз в ее внешности что-то пленяющее. Но теперь ему было больно лишний раз увидеть перебинтованные руки и пустые глаза.

– Пойдем?

Соловушка кивнула и потопала следом. Солнце пекло так сильно, что от этого света у Скворца закружилась голова. Скворец чувствовал абсолютный упадок сил и желание сбежать от этой жизни, а солнце только сильнее раздражало, будто насмехаясь над их горем. Он периодически поглядывал на Соловушку, подбирая нужные слова, но все они были не те. Стоит ли ему рассказывать о том, как все прошло в милиции? Стоит ли вообще что-то говорить?

– Как себя чувствуешь?

Соловушка медленно перевела свой взгляд на Скворца, и он мысленно выругался за глупый вопрос. Как она может себя чувствовать после того, как потеряла всю свою семью? Скворец боролся с непреодолимым желанием дотронуться до ее руки, боясь быть отвергнутым. Боялся, что она больше никогда не позволит прикоснуться к себе. Соловушка остановилась и посмотрела на небо, будто выискивая какие-то ответы. Ее брови сошлись на переносице, и Соловушка прикрыла глаза.

– Я хочу к маме. – Она сказала это так тихо, что Скворец сначала подумал, будто ему послышалось.

– Что я могу для тебя сделать? – Скворец опустился перед ней на колени. – Как я могу помочь тебе чувствовать себя лучше?

– Сходи со мной к ней. В наш старый дом. Я одна не смогу.

– Хорошо. – Скворец протянул ей свою руку, и она взяла его ладонь. – Я тебя не оставлю одну.

Соловушка кивнула Скворцу, и они пошли вдоль узких улочек. Перейдя на противоположную сторону дороги, чтобы скрыться от назойливого солнца, они спустились вниз по переулку. С каждым новым домом Скворец стал замечать изменения в архитектуре. Каждый следующий дом был старее предыдущего. Где-то уже были забиты окна, а где-то еще ходили люди, прихватив с собой парочку бутылок алкоголя. Дверь в подъезд одного из домов находилась ниже уровня земли, и было неизвестно, как живут здесь люди, и живут ли вообще. Он крепче схватил Соловушку за руку, следуя за ней по узеньким улочкам. У подъезда стояла полуразобранная красная «копейка», у которой отваливалась задняя дверь, но под ней все равно усердно работал невысокий худощавый мужичок, оставив чекушку водки на капоте.

Соловушка завернула к одному из старых домов, где от заколоченной двери уже были оторваны доски, а путь до квартиры пролегал через поле из разбитых стекол. Квартира находилась на втором этаже справа, и дверь на удивление была заперта. Соловушка дернула ручку, а после слегка улыбнулась. Скворец не совсем понял причину этой улыбки, а после увидел, как Соловушка достает ключ из щитка, куда они с Дроздом его всегда прятали. Она проворачивала ключ дольше, чем нужно, но все-таки ей удалось разобраться с ржавым замком. Она открыла дверь, и та противно скрипнула, а после сверху посыпалась пыль.

Девушка прикрыла голову рукой и сделала осторожный шаг в квартиру. Окна внутри были заколочены, но даже сквозь доски свету удалось пробраться внутрь и осветить пыльную комнату. Прямо из подъезда можно было увидеть кухню, в которой не было двери. На столе стояла посуда, будто хозяева вышли на минутку и совсем скоро вернутся. Застекленные шкафчики настолько запылились, что было не разобрать, что находится за дверцами. Дверь в ванную покосилась и из последних сил висела на петлях. Скворец шел за Соловушкой в единственную комнату, где стояли большой шкаф, стеллаж с книгами и две кровати. Соловушка провела рукой по полке и рамке с фотографией. На ней была молодая красивая женщина с двумя детьми. Она так широко улыбалась и казалась очень счастливой. На полке расположилась еще одна фотография с той же женщиной. Рядом с ней стояла еще одна девушка, возможно, чуть младше ее.

– Кто это? – Скворец провел пальцем по рамке.

– Мамина сестра. – Соловушка поджала губы. – Она вроде живет где-то за границей и даже не знает о моем существовании. – Она посмотрела вокруг. – Дай свой нож.

– Зачем?

– Я больше не хочу. – Сначала Скворец испугался ее слов, но она продолжила: – Я устала чувствовать себя слабой. Научи меня всему, чему тебя учил Филин.

– Научу, обязательно научу. – Скворец погладил ее руку и вложил туда нож. – Мы прорвемся еще.

Соловушка взяла оружие, еще несколько раз прошла по комнате и приблизилась к кровати. Откинув простынь, она полоснула лезвием по матрасу, и из него посыпался пух. Скворец хотел подскочить к ней и забрать нож из ее рук, но тут он