2064: Зима - Сергей Твардовский Страница 66

Он лишь надеялся, что Люк не войдёт. Они должны сперва собрать себя, чтобы потом попытаться собрать его.

Пока что пусть машет лопатой. Это поможет.

Ему ведь помогло.

***

Лена стояла у двери, прислонившись плечом к косяку, пока Марсель рылся в столе. Бумаги шуршали, ящики выдвигались и захлопывались.

На столе лежала закладка — с восемью цифрами, выведенными аккуратным отцовским почерком.

— Ты так и не искал его? — спросила Лена.

— Не-а, — Марсель не обернулся. — Даже не думал.

Катя говорила ему про сейф. Потом рассказала и Лене. Но он так и не нашёл в себе сил — выполнить последнюю просьбу отца. Того, кто его вырастил.

Марсель отмахнулся от этого внутреннего щелчка. Разберётся потом. Сейчас — сейф. Найти. Открыть.

— Я не знаю, тут его нет, — пробормотал он. — Может, в комнате?

— Нет. Он точно в кабинете. Катя говорила — он сказал ей именно в кабинете.

Они оба повернулись к массивному книжному шкафу.

Кроме него, в кабинете просто не было места, где можно было спрятать сейф.

Не в кресле же.

Минуту спустя почти все книги валялись на полу. Пыль, обложки, мелкие закладки.

Почти все.

На полке осталась одна.

«Отцы и дети».

Стояла с краю. Странно. Марсель вспомнил — отец читал другую. Всегда.

Зачем ему две?

Он потянул за книгу. Раздался щелчок.

За декоративной панелью открылось углубление — небольшой сейф. Прямоугольный. Бумажный. Именно такой, каким бы его выбрал отец. Без излишеств.

Марсель ухмыльнулся краем губ.

Отец всегда говорил: «Без бумажки ты букашка».

Он всё дублировал в бумажном виде — договоры, документы, даже некоторые фотографии, что вклеивал в альбом.

Хотя, обычно хранил всё это в ящике стола. Закрытом на ключ, который лежал в органайзере, что стоял на столешнице. Предсказуемость — второе имя папы.

Даже документы на владение землёй и контракты с закупщиками лежали в столе.

Но сейф…

Марсель открыл его.

Внутри — несколько папок с логотипами неизвестной компании. Тонкие, аккуратные. Бумаги сжаты резинками.

И сверху — один белый лист.

Исписанный вручную.

Марсель сразу узнал почерк Алена.

***

«Марс, если ты читаешь это письмо — значит, меня уже нет. Я так и не смог сказать тебе этого при жизни…Прошу, пойми меня… и прости».

Марсель прочитал вслух первые строки и мрачно посмотрел на Лену.

— Давай-ка я выйду. Позови, когда закончишь… Уберу книги потом, — она кивнула в сторону беспорядка.

— Нет, не уходи. Посмотри, что там в папках, пока я читаю. Ладно?

— Марс, там явно что-то личное… я не…

— Лен, посмотри, пожалуйста, чёртовы папки.

Ему уже не нравилось то, что он прочёл в самом начале. А то, что может оказаться дальше, — возможно, ещё хуже.

Цинично? Да. Но пусть сперва Лена глянет. Словно дегустатор.

— Хорошо, — кивнула она, — но если что… выгоняй.

Марсель глубоко вдохнул и вновь уставился в лист.

Он начал читать про себя, всё больше погружаясь в отцовский почерк:

«Марс, если ты читаешь это письмо — значит, меня уже нет.

Я так и не смог сказать тебе этого при жизни. Надеюсь, что наберусь смелости… но с каждым днём это всё труднее.

Прошу, пойми меня. Прости.

Я не умею говорить о любви, но знай — я любил тебя всегда.

Да, я хреновый отец. Но я пытался. Прости меня за это.

Сегодня, когда ты попал в аварию, но чудом выжил — я переписываю письмо. Предыдущее я сжёг. Потому что, всё-таки, смог немного облегчить то, что должен был когда-то признать.

Да, я о том, что сказал тебе в амбаре.

Мальчик мой… ты принял этот удар гораздо спокойнее, чем я представлял. Ты не представляешь, как я был горд.

Ты сильный. И я уверен: ты справишься со всем, сынок.

Марс, я надеюсь, что ты так же стойко примешь то, что я должен тебе сказать теперь.

Я постараюсь подготовить тебя, но не знаю — успею ли. Сердце хватает всё чаще. Сегодня я едва не потерял сознание.

Похоже, времени у меня осталось мало, а сказать я должен много.

Держись.

Теперь — к делу.

Те папки, что лежат в сейфе, ты должен изучить внимательно.

Там — канцелярщина. Много формальностей, сложной лексики и завуалированных формулировок.

Будь осторожен. Корпораты умеют прятать зло за формулировками.

Я всё вычитывал. Разбирал построчно. До последней нитки.

Марс…