Желтый глаз - Ли Рэдфорд Страница 61

Она могла думать только о двух вещах. Адреналин и стероиды. И то и другое лежало в прикроватной тумбочке, но она не могла вспомнить, в каком именно ящике. Она выдернула их все и швырнула на пол, лихорадочно раскидывая содержимое перед собой, читая этикетки, вскрывая коробки, задыхаясь, мечась, и все это время Тим выл. Она нашла эпинефрин, воткнула ему в ногу, а затем последовал еще один укол, впрыснувший в его организм кортикостероид. «Когда его состояние стабилизируется, можно сделать инфузию», – подумала Кеста. Или она сделает ему переливание, что угодно, чтобы вывести «Реаниматор-А» из его организма.

Кеста дышала слишком часто, появились симптомы гипервентиляции. Она стояла, цепляясь за край кровати, хватая ртом воздух, не в состоянии сделать нормальный вдох, в ушах звенела тревога. Прямо на ее глазах кожа Тима начала трескаться и отслаиваться, сходя с его тела – так змея сбрасывает старую кожу.

«Не работает, почему не работает?»

А он все стонал и рычал в темноте, пока его тело билось в конвульсиях на кровати, и тогда Кеста поняла, что больше не может этого выносить. И сделала то, что должна была.

Она зажала ладонью его рот.

Взгляд желтых глаз поднялся на нее. Закусив плотно сжатые губы, с искаженным от усилия лицом, она закрыла глаза и навалилась всем весом, зажимая ему нос, давя изо всех оставшихся сил. Не дыша, пока его дыхание не остановилось. Кеста чувствовала, как он пинается. Слышала звонкий стук наручника о батарею. Она открыла глаза и увидела его слезы, слезы, которые он не мог сморгнуть, которые она заставила его пролить. И вдруг его свободная рука дотронулась до ее щеки, легла на нее в тихом смирении, с безусловной любовью. Кеста услышала его голос у себя в голове: «Ты всегда знаешь, что делать, миссис Шелли, я доверяю тебе. Я люблю тебя. Ты всегда понимаешь, как будет лучше».

Но Кеста не могла этого сделать. Ее слезы вырвались, вспыхнув в один момент, как кислород и водород в круглой колбе. Он зажег пламя под ней, и она взорвалась, выпуская горящий газ, превращаясь в воду на его руках. Она никогда не позволяла ему видеть, как она плачет, даже за все эти месяцы, но больше не могла сдерживать слезы. Ее скорбь жила внутри нее, и Кесте требовалось дать ей выход. Она прижала ладонь Тима к своему лицу и зарыдала, вытирая слезы под взглядом его широко раскрытых глаз. Как бы ей хотелось, чтобы у нее нашлись силы добить его, стереть этот жалостливый взгляд, исправить все, позволить ему умереть, хоть в нем еще и теплилась жизнь. Но она не могла. Не могла его потерять.

* * *

Неоновая лампочка в ванной мигнула и загорелась. Кеста включила горячую воду и опустила руки в раковину. Пока бежала вода и поднимался пар, она разглядела, какой беспорядок устроила. Весь фарфор был забрызган, кровавое месиво из тканей и телесных жидкостей густело вокруг стаканчика с зубными щетками. Она взглянула в зеркало, но ее самой там больше не было.

Вторая Кеста успешно сожрала первую. Волосы остались прежними, темными, только теперь стали мокрыми и безвольно свисали с черепа чудовищной формы. Глаза были голубыми, но теперь – поблекшими и запавшими. Некогда нежная персиковая кожа попортилась, бугрилась свежими ве́нками и опухла от слез, от борьбы, от пренебрежения собой. Нет, ее внешний облик претерпел такие изменения, потому что она оберегала ужасный секрет слишком долго. Он пожирал ее заживо.

Кеста не узнавала собственное лицо и свою собственную жизнь. У незнакомки в зеркале не было ответов. Женщины глядели друг на друга. Она вытерла мертвенно-бледные руки о полотенце, лежавшее под раковиной, а затем соскребла волосы с лица и наклонилась к стеклу, вдавливая лобковую кость в край раковины и испытывая огромное желание сломать ее, расколоть себя надвое. Умирать – значит ждать. На секунду она заколебалась: она хотела, чтобы он умер, больше, чем чтобы он жил и страдал.

Из спальни снова донеслись стоны. Кеста щелкнула выключателем, но задержалась на мгновение, и ее тень, пойманная в ловушку светом из коридора, напомнила ей привидение. Руки безвольно повисли, а голова клонилась вбок, будто она больше не могла справиться с собственным весом. Без нее Тим мог умереть. С ней – тоже.

«Он должен выжить, чего бы это ни стоило». С усилием оторвав ногу от пола, Кеста неуклюже двинулась вперед, шаркая, шаг за шагом добралась до двери, а потом руками почти вытащила себя из ванной в коридор.

Чистая сила любви толкнула ее обратно в пламя.

* * *

Лив кричала. Все в лаборатории, включая Кук, не сводили глаз с зомби-обезьянки, желая, чтобы она вела себя потише. Все, за исключением Кесты, которая оставалась безразличной к шуму, что издавала Лив, поскольку вопли, разносящиеся в ее собственной голове, звучали практически на тех же децибелах. Той ночью с Тимом больше ничего не случилось. Она ждала до рассвета, делая заметки каждый час, проверяя его жизненные показатели, молясь об изменениях. Затем, едва держась на ногах, отправилась на работу. Что бы с ним тогда ни происходило, оно прекратилось, и Тим, казалось, был в более стабильном состоянии, когда она его покинула.

– Худшее уже позади, – заверила его она, выходя из комнаты, хотя эти слова скорее были адресованы ей, а не ему.

Кеста просунула руку в перчатке между прутьями клетки Лив, рискнув погладить шерстку на ее лапках. Каждый раз, когда она касалась ее, обезьянка начинала вылизывать то место, где только что была человеческая ладонь.

– Если так будет продолжаться, тебе придется забрать ее домой, когда все закончится, – сказала Кук, не отрываясь от микроскопа. – Я подумывала взять кошку, когда Родни умер. Но, скорее всего, я бы ее прикончила.

– Не специально? – уточнила Кеста, не особо вникая в разговор.

– Не могу этого утверждать. Вдруг она бы на меня как-то не так посмотрела. – Она подняла взгляд на Кесту и обезьянку. – Например, как эта мартышка смотрит на меня прямо сейчас.

– Лив просто не нравятся другие люди, вот и все.

– Нет, дорогуша, дело в тебе. Это ты не любишь других людей.

Кеста хотела проверить телефон, но не могла так рисковать до перерыва, когда у нее появлялась возможность улизнуть в раздевалку и стащить эти проклятые перчатки. Она хотела проверить камеру в спальне Тима и посмотреть, что с ним сейчас происходит. Ее голова кружилась, она чувствовала слабость от недосыпа. Она набрала еще одну пробирку с