2064: Зима - Сергей Твардовский Страница 57

Но всё же…

Она буквально свалилась на него как снег на голову. Сбила с ног — в прямом смысле слова. Потом нашла. Потом — сразу сюда. Нарушая рамки, логику, чужие границы. И, не дав ему опомниться, вывалила на него новости, от которых у любого бы подкосились ноги.

А теперь вот — добавить к этому всего — вызов врачей. Обрушить ещё и это. Отличная вишенка на торте, если она хочет, чтобы он никогда больше с ней не разговаривал.

Соберись! — приказала себе Лена и села на диван.

Она подождёт. Побудет здесь минут пятнадцать-двадцать. Потом — позвонит. Спокойно, сыпля извинениями. Поинтересуется, как он себя чувствует.

Без охраны, без врачей.

Без паники.

Так она будет выглядеть просто как тревожная, может быть, немного навязчивая женщина. Но не как истеричка, врывающаяся в чужую жизнь с фонарями и растоптанными дверьми.

"Потому что я ведь не такая. Я правда — не такая… "

Возможно, у него просто слабые капилляры. Или он чувствителен к стрессу. Новости, с которыми она пришла, были тяжёлыми — даже стрессовыми. Вполне можно было лишиться чувств.

"Может, он просто чувствительный… " — Лена попыталась представить, как бы Марсель отреагировал, если бы она рассказала ему про Олега.

Нет, в обморок он не упал бы…

Она подумала, что он, скорее всего, сдержанно радовался бы. Со сдержанным воодушевлением и интересом. Внутри бы прыгал до потолка, но внешне оставался бы умеренно спокойным. Он всегда так делал. Старался быть ровным, и у него это получалось. Почти для всех.

Но не для сестры. Она знала его слишком хорошо.

Одно было точно: Марсель никогда бы не устроил истерику. И не стал бы бить тревогу без веских причин. И Лена — тоже. Просто… она испугалась. Эти глаза… они выжгли в ней что-то.

— Пу-пу-пу… — вырвалось у неё, и она глянула на часы. Потом встала и, стараясь успокоиться, прошлась по залу.

На полпути к столику с печеньем она резко остановилась.

Ферма.

Она же совсем забыла. За всеми этими переживаниями, связанными с Олегом, из головы вылетело то, что происходило у неё дома. Последнее сообщение… когда оно было? По ощущениям — вечность назад.

Марсель молчит. Отец тоже. Ни ответа, ни звонка. Хотя она оставила ему с десяток пропущенных вызовов.

На автомате, не осознавая даже, зачем, она набрала Катю.

— Лена… — ответ прозвучал только спустя минуту гудков. Обычно Катя начинала с бодрого, почти певучего «Привет».

Инстинкт сработал раньше рассудка. Лена резко развернулась и бросилась к дивану, почти упала на него.

— Говори.

"Лена… " — так не начинают обычный разговор. Так говорят только тогда, когда собираются обрушить на тебя что-то, от чего земля уходит из-под ног. Точно так же, как она сама сегодня сбила с ног Олега. Но падать она не собиралась. По крайней мере — не буквально.

Марсель ничего не писал.

Отец тоже.

Катя начала разговор не так, как должна была начать.

Она успела сесть, прежде чем вновь услышала голос подруги. Он был дрожащим, натянутым, как струна на грани срыва.

— …Лен, — Катя еле сдерживала слёзы. Лена это сразу поняла. Слишком редко она слышала её в таком состоянии.

Слишком резко прозвучал её голос.

— Твой отец…

Глава 22

Олег не стал закрывать дверь своего кабинета. То ли из-за головной боли, которая росла вместе с навалившейся слабостью, то ли потому что в коридоре и так никого не было. Он лишь неуверенно подтолкнул створку рукой — ладонь соскользнула, и та прикрылась доводчиком, слегка щёлкнув.

Ощущение было, будто он пробежал по лестнице десяток этажей. Одышка, пульсация в висках, которая совпадала с гулким, отчётливым сердцебиением — всё это вызывало не просто дискомфорт, а раздражение на самого себя. На поспешный отказ, на упрямство, на то, что не остался с Леной.

Что-то с ним всё же происходило. Нехорошее.

Обморок, тахикардия, цифры, которые выдал фитнес-браслет — они уже не вписывались ни в одну норму. В голове всё чаще всплывало слово инсульт. Может, микроинсульт? После них ведь люди не всегда становятся парализованными… иногда всё проходит. Почти.

Нужно было проверить лицо. Зеркало. Сейчас.

Он, едва достигнув стола, резко крутанулся и направился в туалет.

Олег, щурясь от яркой лампы, наклонился к зеркалу и стал рассматривать своё отражение. Лицо казалось бы обычным. Почти.

Если бы не глаза.

— Боже… — выдохнул он, увидев, что с левого белка будто кто-то стёр всё белое, оставив сплошной залив красного. Кровь в глазу, лопнувшие сосуды, сетка красных прожилок, будто трещины на стекле. Правый — чуть лучше, но тоже. Сам он едва не заорал, когда впервые взглянул в зеркало минуту назад.

"Надеюсь, она не видела… "

Анна скоро приедет. Что она скажет, когда увидит его в таком виде? Не бросится ли обратно в машину, не решит ли, что он умирает?

Помогут ли врачи? Или уже поздно?

Голова не унималась. Пульсации — теперь в два счета, в три — жгли, будто что-то тлело внутри черепа. Ему было тяжело дышать и слишком легко терять равновесие, ведь голова начинала кружиться от каждого движения.

Плохая идея было идти сюда. Очень плохая.

Он включил кран. Ледяная вода хлынула в раковину ровной, упругой струёй.

Олег сунул голову под воду. Поток пробежал по затылку, затек за воротник, мгновенно пропитывая рубашку.

"Поток "

Он вздрогнул — холод бил под кожу, сковывал мышцы, но он не отпрянул. Осторожно, медленно двигал головой под струёй, будто распределяя холод, чтобы тот проник в каждый