Стать хищной птицей - Кира Брайан Страница 40

Больше всего сердце у Дрозда болело потому, что все детство он укорял Скворца за то, что тот неизменный дворовый пес, дурак, что только смеется в лицо проблемам. А сейчас, когда лицо Скворца не выражало ничего, кроме злобы, жажды мести, а легкая тень беззаботности, что всегда присутствовала на лице, пропала бесследно, Дрозд мечтал вновь увидеть своего брата.

– Заброшенное промышленное здание. Наверх можно подняться по лестнице, и там безопасно. – Дрозд пропустил Скворца вперед, чтобы в случае чего поймать обессиленное тело.

Скворец сумел подняться без проблем, но как только под ногами появился бетон, он рухнул на колени, обессиленный болью по всему телу. Сил кричать или злиться уже не осталось, а больше всего хотелось лечь – даже на бетон – и уснуть. Пальцы рук безостановочно дрожали, но бороться с этой дрожью он не собирался. Подняться на ноги его могло заставить только одно.

– Скворец! – Соловушка выбежала к нему из-за стенки, где они расположили ночлег.

– Соловушка. – Парень с трудом поднялся на ноги и посмотрел на нее.

Ее глаза-стекляшки заблестели от слез, и она протянула руку навстречу измученному лицу. Несмотря на боль, Скворец позволил прикоснуться ей к правой стороне лица. Ее пальцы были холодными, как ледышки, и этот холод облегчал жгучую боль. Она боялась полноценно прикасаться в щеке и лишь скользила по ней, страшась причинить вред. Соловушке хотелось вжаться со всей силы в Скворца и раствориться в его объятиях, но истерзанная грудь останавливала ее. Но для Скворца ее присутствие само по себе было целебным. Теперь, когда он видел, ради чего это все было, он не жалел. Если ему придется еще раз рискнуть жизнью ради Соловушки, он, без сомнения, сделает это.

Скворец прикрыл оставшийся глаз, чтобы не видеть слез Соловушки, иначе он сам рисковал разрыдаться самым постыдным образом. Ему все еще было страшно, все еще было больно. Скворец сделал шаг навстречу Соловушке и уткнулся ей в шею, преодолевая боль. Она пахла домом, беззаботными вечерами с Филином и лесополосой, где они провели весь прошлый день. На Соловушке не было отпечатка того ужаса, через который прошел Скворец, и, глядя на нее, он мог представлять, что все это просто дурной сон. Как и в первый день их знакомства, он позволил ей обработать шрамы. В первый раз он положился на нее, потому что она случайно увидела раненую ногу, и в этот раз он мог доверить свое тело только ей. Больше не было больно, потому что он все еще жив, все еще любим той, которой отдал свое сердце.

Глава 11

Гнездо

…Хоть она и рыдала у меня на плече, хоть и не отпускала никуда вообще. Я отдергивал руку и в лицо ей кричал: ты продашь меня, сука, или нет, отвечай…

Борис Рыжий. На черемухе в сквере

Утренний свет слепил глаза и играл с тенями на стенах. Даже сквозь могучие деревья, что окружали домик в лесу, просачивался свет солнца и слепил глаза. Солнце играло в прятки с теми, кто находился напротив окна. Оно то таилось за одной из сосен, то выглядывало и ослепляло, как бы намекая о своей победе. Даже тюль не спасал от этой игры, и лучи солнца все равно находили того, кто пытался от них утаиться. Чиж изо всех сил прижимался к столу, надеясь выиграть этот раунд. Но когда лучи настигли его даже за монитором, он раздраженно откинулся на спинку стула и двинулся в сторону от солнечной зоны.

– Что ты психуешь, солнечный мальчик? – Сизый поднялся по лестнице и подошел к Чижу.

– Бред какой-то.

Чиж дернул плечом и снова уставился в монитор, что отсвечивал из-за солнца. На нем с трудом можно было разобрать картинки и буквы, и поэтому Чиж сильно хмурился. Он прикрывался от солнца одной рукой, а второй щелкал мышкой по каким-то табличкам.

– Все еще ничего нового. – Он шумно выдохнул и положил щеку на теплую поверхность стола, что успела нагреться под беспощадными лучами солнца.

– А что ты хочешь найти нового?

– Хоть что-то про этого Германа Жукова, – Чиж прерывисто вздохнул. – Мы даже не знаем, какое его настоящее имя. Но Сокол уверен, что все завязано на нем.

– Подожди, – Сизый опустил руку на его плечо. – Он еще проявит себя, и мы получим больше зацепок. Сейчас пока у нас холодная война, и это дает нам время. Все получится. Ты же у нас гений.

– Если бы проблемы была только в нем.

– А кто еще? – Сизый усмехнулся.

– Все слишком чисто. – Чиж метнул грозный взгляд в сторону Сизого. – Мне Сокол сказал, что нужно найти информацию по Огинскому. А кроме того, что он рос с одной матерью в этом городе и хорошо учился в институте, у меня ничего нет. Понимаешь? Ничего! Толку от этой информации? Да никакого. Собственно, как и от меня. – Чиж прикрыл рот рукой и пнул ногой письменный стол.

– Брось. – Сизый взглянул на монитор, где была открыта страница Огинского в социальной сети «Одноклассники». – Если больше ничего нет, как ты это найдешь? Сядешь и будешь выдумывать? Ты и так проделал хорошую работу.

– Ага. Очень хорошую. Месяц просидел в Гнезде без дела, а в итоге эта хрень.

Сизый посмотрел на Чижа, что монотонно стучал ногой о крышку стола, и тяжело вздохнул. Он оперся на стол, развернувшись лицом к Чижу, что не сводил взгляда с улыбающегося Огинского, который смотрел на него с экрана. Он появился так внезапно в жизни Птиц, и это не могло не волновать Сокола. Только вот если Огинский и правда чист, Сокола это не устроит. Ему нужна была любая грязь на человека, даже если таковая отсутствовала.

– Хочешь, лично пойду к Огинскому и потреплюсь с ним?

– Ну-ну. А потом Сокол потреплет тебе нервы.

– Да нормально все будет. Знаешь же, что-нибудь вытяну из него. Тем более с тем, что ты на него нашел. Я могу обыграть это в свою пользу.

– У тебя своих дел достаточно. Мои дела уж, пожалуйста, оставь мне.

– Да не загоняйся. В любом случае сегодня со Щеглом на Восточный поедем. А Соколу скажешь, что это ты нашел.

Чиж перевел взгляд на Сизого и нахмурился еще сильнее. Он убрал