Обратная сторона добра: повести - Сергей Николаевич Синякин Страница 17

СССР и Урала. Поэтому доставлять туда необходимое оборудование было несравнимо легче, чем, скажем, до более безопасных, но и более далеких Северной Земли или Земли Франца-Иосифа. Да и режим секретности на Новой Земле было легче обеспечивать, рабочую силу в виде заключенных баржами можно было доставлять. А структура почвы острова позволяла в нем бурить скважины на достаточную глубину и рвать в них ядерные боеприпасы, совершенствуя таким образом свой арсенал. Первоначально даже без скважин обходились, подрыв боеприпасов осуществляли на большие высотах, поэтому иностранных разведчиков в этот загаженный район даже обещанием больших денег заманить было трудно, тут только советские и российские физики выживали, да такое неприхотливое животное, как зэка, который показал свою выживаемость и на открытых урановых разработках, и в зоне вечной мерзлоты, и на оймяконских золотых и алмазных приисках, где в зимнее время средняя температура достигала семидесяти градусов ниже ноля по Цельсию.

Именно на Новой Земле Никита Сергеевич Хрущев, бывший в начале шестидесятых годов Генеральным секретарем и Великим Кормчим тогда еще могучего государства, решил на страх проклятым империалистам взорвать самый крупный в истории физики ядерный боеприпас. И взорвал.

Уже тогда поговаривали о странных явлениях, начавшихся на острове после взрыва. Потом прошло два десятка лет, началась перестройка, поэтому народу стало не до ставившихся на острове экспериментов. Там даже постоянные группы перестали работать. Часть ядерщиков в поисках хлеба насущего подалась к проклятым империалистам, другая часть вообще переквалифицировалась в лоточников и коммивояжеров. Что же говорить о политиках, для которых центром Вселенной являлась Москва, а если говорить точнее, то и не вся Москва, а лишь два его здания, в которых делились бюджетные деньги — Кремль и дом, который построила Государственная Дума, чтобы было, где заседать.

И вот теперь Андрей Александрович Худяков с постепенно растущими подозрениями разглядывал удлиненный изогнутый остров. Были у него некоторые соображения, касающиеся человеческого бытия. Но этими соображениями он пока еще ни с кем не делился. Не хотелось ему, чтобы знакомые и коллеги, вспоминая о нем, с обязательным сожалением добавляли: «А ведь умный был человек... От большого ума с ним это и случилось!»

Тем не менее, поколебавшись, он все-таки набрал номер генерала Лямина.

— Слушаю, — недовольно сказал Лямин. Видно было, что он очень и очень занят. Генералы никогда не бывают свободными, такая уж у них нелегкая служба — выслушивать круглые сутки своих подчиненных и быть готовыми отчитаться перед начальством. Плох тот рядовой, кто не мечтает стать подчиненным, но совсем никудышен генерал, который ни разу не вспомнил с тоской о том славном и вольном времени, когда он был рядовым.

— Я вот тут подумал, Сергей Степанович, — сказал Худяков. — Генералы, они всегда все знают. Такая уж у них работа. Ты мне не подскажешь, ведутся ли у нас какие-нибудь работы на Новой Земле. О характере работ я тебя, заметь, не спрашиваю. Знать бы, что-то там происходит или нет?

Лямин хмыкнул.

— А вот на этот вопрос, — сказал он, — я тебе с удовольствием отвечу. И даже военной тайны никакой не раскрою. Конечно же, там работы идут, полным ходом идут. Ты что, о международной программе «Спасение» никогда не читал? Так об этом даже «гринписовцы» знают, они у берегов Новой Земли в прошлом году целую демонстрацию устроили. Одних яхт штук двадцать было, и все с дозиметрами. Вспомни, эти идиоты еще на льду девятикилометровый череп черной краской изобразили!

Вот тут бы Худякову и следовало стукнуть бы себя ладонью по лбу, поблагодарить генерала за напоминание, в самом деле, чего это он так запамятовал: был, был, скандальчик, череп еще полбеды, они же, эти самые защитники родной природы, помнится, и на берег высаживались, административные здания захватывали, только ОМОН их и сумел с острова выкинуть, да потом по решению ООН международные морские силы пришлось создавать — два русских авиакрейсера и три ледокола, американский авианосец, французский эсминец и английский плавучий госпиталь, чтобы было, где этих горе-мореплавателей лечить.

Но Андрей Александрович благодарить генерала не стал, он просто отключился и снова задумчиво уставился на глобус. Потому что вспомнил, в чем состоял проект «Спасение».

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

МАЛЕНЬКАЯ ВОЙНА НАД АТЛАНТИКОЙ

Северная Атлантика, 14 апреля 2015 года.

Жизнь и смерть капитана Эдуарда Гопкинса

Худяков был не прав, меры военными принимались.

Слава Богу, есть еще порох в пороховницах и у американцев, и у русских. Остальных эта проблема пока еще не слишком касалась, в других странах пока больше средства массовой информации старались, желтая пресса истерию нагнетала. Как обычно, не обошлось без дамочек, зверски изнасилованных агрессивными пришельцами, как не обошлось и без фермеров, которым эти самые пришельцы посевы пожгли или скот потравили. Потерпевших с удовольствием показывали по телевизору. Насчет фермеров обольщаться не приходилось, жуликоватый вид их говорил сам за себя, таким легче свой урожай спалить, чем его вырастить, а потом еще и продать. А вот насчет дамочек, тут да, среди потерпевших очень даже миленькие экземпляры попадались. Причем, судя по тому как они охотно оголялись перед телекамерами и с расширенными глазами повествовали об учиненном над ними насилии, не дай бог пришельцу и в самом деле к ним в лапы попасть, живым он от этих искательниц приключений точно бы не вырвался.

Капитан Эдуард Гопкинс был типичным американцем. Ему было двадцать шесть лет, он закончил академию ВВС, увлекался бодибилдингом, отпуска любил проводить на Багамах, ему нравились блондинки, но своим вниманием Эдуард не обходил брюнеток и рыжих, если они были достаточно миленькими. Как истинный американец Гопкинс не курил и выпивал в меру. Раз в год он ездил на уик-энд к родителям в Денвер, четыре дня отпуска проводил в Лас-Вегасе, где ему пока не слишком везло. Телевидению он верил безоговорочно, поэтому пришельцев сразу же возненавидел. Если каждый пришелец будет выбирать и насиловать таких милых девчушек, то что останется крепким земным парням? Родина для Эдуарда была цвета американского флага, а вот весь остальной мир он воспринимал окрашенным в зелененький долларовый цвет. Поэтому у него и сомнений не возникало в правильности постановки боевой задачи. Тем более что капитан Гопкинс был пилотом «Стелс» нового поколения. Если старый был нашпигован автоматикой и электроникой до предела, то на новом-самолете электроника была доведена до предела возможного совершенствования, а управление производилось через бортовой компьютер, который непосредственно подключался к пилоту, и если не машина являлась продолжением человека, то человек уж точно был