Стать хищной птицей - Кира Брайан Страница 139

Злость на Чижа снова обожгла внутренности. Щегол был уверен, что справился с эмоциями еще в электричке. Однако стоило ему увидеть Чижа, который теперь живет как ни в чем не бывало, так сразу захотелось напомнить ему обо всем, от чего он так трусливо сбежал. Любезности не осталось места, и Щегол оперся на дверной косяк.

– Пригласишь войти? – процедил он сквозь зубы. – Это срочно. Иначе бы мы не поехали, сам понимаешь.

Чижа коробила мысль, что Птицы будут находиться в его доме, но выбора у него не было. На лестничной клетке затевать подобные разговоры точно не следовало, поэтому впустить Птиц в дом означало быстрее отделаться от их присутствия. Чиж устало вздохнул, а потом махнул рукой, пропуская их внутрь. Квартира его семьи походила на лабиринт с новой дверью на каждом углу, и это было оправданно, поскольку из каждой двери выбегало по ребенку, и они общей кучкой носились по коридорам. Чиж увел Щегла и Сороку в дальнюю комнату, где сидела девочка-подросток.

– Ев, можешь выйти, пожалуйста. – Чиж положил руку на плечо сестре. – Мне надо с ребятами поговорить, а потом продолжишь делать домашку.

Девочка недоверчиво окинула взглядом незнакомцев, а потом нахмурилась. Она была такой же рыжей, веснушчатой, но еще сильнее походила на Чижа, чем девушка из дверного проема. Наверное, так казалось за счет хмурого взгляда. Девочка схватила Чижа за руку.

– Ты же не пропадешь снова?

– Не пропаду, обещаю. – Он потрепал ее медные волосы. – Иди, а потом я тебе помогу с физикой.

Девочка еще раз посмотрела на Щегла, а потом вышла из комнаты, хлопая дверью. Комната была небольшой для троих жильцов: один письменный стол с компьютером, три кровати и большой шкаф. Щегол долго осматривался, чувствуя себя не в своей тарелке, незваным гостем, что разрушил семейную идиллию. Чиж указал рукой на свою кровать, чтобы Сорока и Щегол присели.

– Ну так? – Сам Чиж устроился за компьютерным столом, будто бы и не уходил из Гнезда.

– Огинский убил Сизого. Потом он убил Глухаря и собирается убить Сокола, – не церемонясь, сказала Сорока. – Он назначил Соколу дату казни, Матросов считает, что ты знаешь.

Чиж замер. Слова Сороки вернули его в домик в лесу, где проблемы совершенно другие. Там не нужно думать о должности на работе, о долгах по учебе или о том, в какой рубашке ты выйдешь на улицу. В Гнезде ты каждый день задумываешься над тем, что можешь сделать для Птиц, чтобы никто из них не погиб. Куда ты направишься, чтобы ночью избежать кошмаров. И что подкинет судьба на порог на этот раз. Казалось, Чиж даже перестал дышать. Щегол вспомнил, каким он был последние дни и как заливал горе первым попавшимся алкоголем. Ему только удалось сойти с этого пути, как за ним снова пришли.

– Огинский, значит. – Чиж прикрыл рот рукой. – Я не знаю, чем вам помочь. Но если вы пришли напомнить мне о моей вине, то надобности в этом нет. Я знаю, что виноват. Я знаю, что своими руками убил его. Спасибо за визит, но я не могу вам помочь.

Еще секунда – и их выгонят. Еще секунда – и последний шанс будет утерян. Щегол видел, как лицо Чижа побледнело, а взгляд метался по комнате. Сорока со Щеглом снова вернули его в тот день. Снова напомнили о ранах, которые так и не начали заживать.

– Мы здесь не для того, чтобы бередить старые раны. – Щегол попытался сгладить углы. – Пожалуйста, подумай, ты же умеешь. Чиж, ты наш последний шанс спасти Сокола. Последний шанс отомстить за тех, кого мы потеряли.

Чиж нахмурился, а потом потрепал свои волосы. Лицо его смягчилось, а значит, он готов попытаться. Он еще долго молчал, прежде чем согласиться помочь, ведь согласившись, он снова вступит в эту лужу грязи, и не факт, что сможет выбраться чистым. Птичья жизнь утягивала за собой и стирала все, что было до и будет после. Если однажды ты запачкался, то уже никогда не сможешь отмыть это пятно со своей памяти и стереть дни, которые провел в Гнезде. Птицы были клеймом, которое могли увидеть лишь те, кто сам получил его в маленьком домике в лесу.

– Хорошо. – Чиж кивнул. – Но я, честно, даже не представляю, как я могу знать дату казни Сокола. Давай вместе подумаем, где вообще Сокол и как с ним можно связаться?

– Мы не знаем. Огинский держал с ним связь через стационарный телефон, а в Гнездо точно не поступало никаких звонков. Местоположение его тоже неизвестно.

– Тогда мы в тупике, товарищи. – Чиж хлопнул в ладоши. – И с чего этот наркоман решил, что я знаю? Это же идиотизм.

– У Сокола с собой мобильник. Может, как-то через него?

Чиж свел брови над переносицей и постучал пальцами по крышке стола. Щегол скрестил пальцы за спиной, надеясь, что в эту рыжую голову поступит умная идея и Птицы успеют спасти своего лидера.

– Мимо. У меня нет доступа к его мобильнику. Только… – Внезапно его лицо побледнело еще сильнее. – О господи! Какой же я идиот!

Чиж включил компьютер и начал что-то искать. Щегол переглянулся с Сорокой, надеясь, что она поняла, о чем говорит Чиж, но на ее лице читалось такое же недоумение. Чиж щелкал мышкой, переключая вкладки с одной на другую, а затем на экране что-то появилось, и он прерывисто выдохнул.

– Мы с Сизым, когда только пришли в Гнездо, дурачились, и я подключил к компьютеру его мобильник. Все сообщения и звонки можно посмотреть с монитора. – Он указал на экран.

– Разве для этого не нужен компьютер из Гнезда?

– Необязательно. Я помню пароль с этого сайта.

На экране высветилось последнее сообщение Соколу, где были и дата и место. Сегодня. Сердцебиение Щегла ускорилось, а перед глазами помутнело. До города добираться три часа на электричке, и не факт, что они успеют. Времени было в обрез, а они с Сорокой находятся в другом городе без шанса прибыть на место быстрее. Даже если пуститься в бега сейчас. Каков был шанс, что Огинский уже не выпустил пулю в лоб Соколу?

– Это сегодня. – Чиж почесал затылок. – Времени совсем мало.

– И так ясно, умник. – Сорока поморщила нос.

– Не психуй. – Чиж поднялся со стула и открыл шкаф, чтобы накинуть зеленую куртку. – Одолжу у отца машину, не думаю, что он будет против. Все быстрее, чем на автобусе или электричке.

Сорока переглянулась со Щеглом. Отказываться не было смысла, ведь на руку это будет всем. Сорока и Щегол желали