Красная Грива - Лана Фурман Страница 49

— Ты что-то пообещал Даре?

Он смотрит на меня удивлённо.

— Как ты догадалась?

— Что именно ты пообещал?

Артём отворачивается. Я снова вижу его профиль. Он нервно поправляет взъерошенную чёлку, расчёсывая её пальцами.

— Кое-что…

— Это не ответ.

— Я обещал… что верну её тебе, когда… когда будет возможность.

— А почему мне не сказал? А если это говорила не она, а её тёмная сущность?

— Вот поэтому и не говорил, — тихо отвечает он. — Но я уверен, что это была чистая Дара.

«Чистая Дара». Слова повторяются в моих мыслях. Именно такой я видела её во сне — преображённой. Я и подумать не могла, что у них есть свои секреты. Выходит, когда Дара уходила «исправить ситуацию», она сделала куда больше, чем я ожидала, и переманила на свою сторону Артёма? Сначала бабушка Валя, потом я, а теперь и он… Девочка, похоже, обладает недюжинным талантом к убеждению.

— Я думаю, вода и правда волшебная! — внезапно сбивает мои мысли Ника, выходя из озера. — Я бы и в полнолуние сюда сходила, даже ночью. Так умиротворяюще…

Она замечает наше замешательство.

— Вы чего такие хмурые? — спрашивает она, натягивая джинсы на мокрое тело. По её лицу от волос стекают ручейки, и она небрежно вытирает их рукавом ветровки.

— Да так, — отвечаю я шутливо, — Артём, оказывается, с Дарой спелся, а мы и не знали.

Я встаю и одариваю Артёма сияющей улыбкой, давая понять, что не сержусь на его секрет — в конце концов, он может привести к исполнению моего тайного заветного желания. Впрочем, я слегка мрачнею от другой мысли: если Дара и вправду осталась в развалинах, не значит ли это, что её тьма никуда не ушла? Но если я не проверю, буду мучиться этим вопросом до конца жизни.

— Опять Дара? — на лице Ники расцветает недовольство. — Я уж думала, мы закрыли эту тему, — она начинает хныкать, как маленький ребёнок.

— Более того, — отвечаю я твёрдо, — мы идём её возвращать.

* * *

Снова идём к Ведьминому камню, снова втроём, как в тот первый совместный поход. Тропинки сегодня другие, но вскоре они сменяются уже знакомыми, заросшими мхом тропами. Когда мы входим вглубь леса, Артём замечает, что уже почти полдень, но солнце скрыто под сенью высоких елей. Деревья стоят так густо, что нам то и дело приходится обходить их, теряя из виду дорогу, которую и без того легко упустить — здесь редко ступает нога человека.

Мы с Никой послушно плетёмся за Артёмом, даже не допуская мысли, что он может сбиться с пути. Но когда Ника во второй раз указывает на одинокую жёлтую лилию, до меня доходит — мы ходим по кругу.

— Артём? — окликаю я его.

Он, кажется, сам не заметил этого.

— Эту лилию мы уже проходили, — указываю я на цветок, от которого Ника не может оторвать взгляд.

Он смотрит на него и снова поправляет чёлку; на его лице читается недоумение.

— А я думал, почему мы до сих пор не вышли к берегу…

— Мы что, заблудились? — Ника повышает голос до ультразвука, что в тишине леса звучит оглушительно.

— Но я… Ни разу не терял эту тропинку. Я же с отцом…

— Да, да, часто ходил с отцом на тот берег! — договаривает за него Ника, и в её голосе проскальзывает паника. — Это мой страшный кошмар! Я думала, ты знаешь, куда идёшь!

— Ника, не паникуй, — пытаюсь я её успокоить. — Мы видим тропинку. Давайте просто пойдём внимательнее, вдруг мы свернули не туда.

Так мы и делаем. Артём по-прежнему впереди, я за ним, почти вплотную, чтобы не упустить тропу, Ника — сзади, стараясь держаться ближе. Но через некоторое время мы снова упираемся взглядом в тот самый жёлтый цветок.

— Дело дрянь, — выдыхает Артём. — Может, стоит вернуться назад?

— Ну уж нет, дайте передохнуть, — отвечает Ника и садится у подножия необъятного дерева.

Я прислоняюсь спиной к соседнему. Несколько минут мы переводим дыхание, каждый думая о том, как выбраться, то и дело оглядываясь на злополучный цветок. Я закрываю глаза, вдыхаю полной грудью еловый воздух с примесью смолы — и вдруг слышу… Шёпот?

И не я одна. Ника медленно поднимается на ноги, опираясь на дерево.

— Это ещё что? — на ней нет лица; в сумраке леса оно кажется мертвенно-бледным.

— Маааленькие… глупые детишшшшки…

Я слышу этот шёпот прямо в стволе дерева, к которому прислонилась. Резко поворачиваюсь, прижимаю к коре ладони, потом ухо:

— Маааленькую ведьму одарил Сссварог огнём… и теперь она думает, что сссамая сссильная…

От неожиданности и испуга я пячусь назад, спотыкаюсь о корень и нелепо шлёпаюсь на землю. Оборачиваюсь к друзьям: Ника зажимает рот рукой, Артём застыл посреди тропы, прислушиваясь к незнакомому голосу.

— Звук идёт из деревьев, — говорю я, и они медленно приближаются, чтобы прикоснуться к ближайшим стволам.

Но шёпот уходит куда-то вбок от тропы, и мне кажется, что нужно следовать за ним. Я отхожу вглубь чащи, навстречу шипящему звуку, и прикасаюсь к дереву:

— Хочешшшь ответов, девочка?

Прикасаюсь к следующему:

— Ссслушай меня, девочка… Ссслушай Лешшшего, ведьма.

Сердце бешено колотится, я вся дрожу. Оборачиваюсь к друзьям. Ника и Артём тоже идут за мной, прикасаясь к деревьям. Они слышат то же, что и я? Или что-то своё?

Я дышу часто и прерывисто, но, даже запыхавшись, не могу остановиться и продолжаю переходить от дерева к дереву, которые шепчут без умолку:

— Сссговорился парень с чужим проводником… Дарой кличут деревяшшшку… — следующее дерево. Мы всё дальше от тропы, неизвестно, куда ведёт нас этот голос, но остановиться никто не решается. — Деревяшшшка важна… В доме ссстарой ведьмы… Не забрать её Сссварогу…

Я оборачиваюсь назад. За мной, прикасаясь к деревьям, идёт Артём.

— Что ты слышишь? — тихо спрашиваю, заглушая шёпот, который уже звучит у меня в голове, а не извне.

— Он про отца говорит. Говорит, я судьбу его повторю… — у него мрачный вид, кажется, он вот-вот расплачется. Я ещё никогда не видела Артёма таким. Ника в отдалении слушает другое дерево и выглядит не лучше.

— Голос сказал, что он — Леший, — шепчу я ещё тише и снова подхожу к ближайшему дереву, от которого исходит пугающий шёпот.

— …несчассстная бабка твоя… Твой дед её до горячки доведёт…

Вдруг раздаётся смех — будто из-под земли, мрачный, гулкий, отдающийся тяжестью в груди. Всё вокруг плывёт, деревья кружатся, спутывая ноги, и я падаю на спину, прямо на переплетение